Вторым регионом в России по расцвету криминала является Республика Тува (Тыва). Вашу покорную занесло туда далеко не случайно. Казалось бы, что могло заставить молодую девушку ехать в такое, неприглядное на первый взгляд, место, да ещё и за собственные деньги? Как будто бы других мест мало, где можно неплохо отдохнуть. Но смысл был.

Взяв долгожданный отпуск, я отправилась в долгое путешествие, конечным пунктом которого был центр Азии, столица Тувы – Кызыл. Пробираясь тернистыми тропами, душными поездами и трясущимися автобусами через Иркутск, Тайшет и Абакан, мне всё-таки удалось добраться до места назначения. Тяга к антропологии, новому и мною до сих пор не изведанному ни на минуту не покидала сознание. Оказаться в таком месте и своими глазами увидеть, как возрождается культура целого народа – дело стоящее. Речь зашла о возрождении, потому что в это время в Кызыле с 30-го августа по 13-ое сентября 2003 года проходило большое буддийское посвящение Калачакры. Оно явилось для тувинцев не просто религиозным обрядом, но и настоящим национальным праздником. На самом деле проведение данного ритуала отразится не только на Туве, но и на всей России в целом.

Тувинская республика с давних пор является буддийской. Но в те времена, когда ещё был жив Советский Союз, религия в республике пришла в упадок, а за нею и нравственно-этические качества людей. Этот народ с богатейшей историей и национальной культурой практически потерял своё лицо. Корни были забыты, и только бабушки и дедушки ещё читали молитвы, перебирая морщинистыми пальцами деревянные бусины своих стареньких чёток.

И вот недавно Председатель Правительства Республики Тыва Ш.Д. Ооржак написал письмо Его Святейшеству Далай-ламе XIV с просьбой провести посвящение Калачакры именно в Туве и указал очень важные причины, по которым следует это сделать. Основными из них оказались алкоголизм и наркомания среди молодёжи в республике. Далай-лама XIV дал согласие на проведение ритуала в Туве Его Святейшеством Богдо-Гегэном IX-ым Халха Джецун Дамба Ринпоче и послал в помощь десять монахов из тибетского монастыря Намгьял, среди которых был и Досточтимый геше Джампа Тинлей – представитель Далай-ламы XIV в России.

Посвящение Калачакры – это в первую очередь очистительный ритуал, направленный на улучшение состояния здоровья людей, животных, местности, очищение их от всего дурного, улучшение урожайности, увеличение достатка и всех благ. Так как Тува является частью России, то и вся страна испытает силу этого мощного очистительного действия. Тем более что посвящение давалось таким большим учителем, как Богдо-Гегэн. Богдо-Гегэн Халха Джецун Дамба Ринпоче – это святой перерожденец, третий по значимости в буддийском мире после Далай-ламы и Панчен-ламы. Все Богдо-Гегэны правили Монголией на протяжении многих веков, поддерживали и развивали в ней буддийское учение.

Среди гостей, приехавших на посвящение, были представители Бурятии, Иркутской, Читинской области и других регионов. Это были как миряне, так и монахи, например, из Агинского и Иволгинского дацанов. Правительство республики взяло на себя все расходы, связанные с проведением ритуала. Тувинцы – очень гостеприимные люди. По приезду в Кызыл, нас не только тут же угостили зелёным солёным чаем с молоком и домашним хлебом, по форме напоминающим хворост – национальной едой тувинцев, но и начали предлагать совершенно бесплатно пожить у них дома, чтобы мы не чувствовали никакого дискомфорта. Особую заботу о прибывших оказывал Буян-Башка – монах, служащий на благо и процветание тувинской земли.

Каждый день в течение двух недель на стадион 5-тилетия Тувы послушать лекции Учителя приходили около шестнадцати тысяч человек. Глаз радовался при виде пожилых и средних лет тувинцев в своих национальных костюмах. Как мужская, так и женская одежда – это сшитый из красивейшей шёлковой, с золотыми узорами, ткани длинный кафтан, запахивающийся в сторону. А также мужские сапоги-скороходы с сильно загнутыми вверх носками. Такое впечатление, будто попал в какую-то восточную сказку.

Прямо на стадионе был построен специальный помост с тканевыми стенами, крышей и сиденьем для Учителя. В этом имитированном домике тибетскими монахами была построена трёхмерная песочная мандала. Мандала – это некая модель вселенной, одновременно связанная и с духовным миром человека. Это прекраснейший дворец божества Калачакры, посвящение в учение которого и длилось четырнадцать дней. Дословно «Калачакра» переводится как «колесо времени». Это сложное философское понимание взаимодействия времени с вещами и их изменением в пространстве. Практика Калачакры относится к анутора-йога-тантре – одной из высших буддийских тантрических практик. И вообще посвящение Калачакры даётся только в Индии, всегда самыми сильными учителями. Поэтому поприсутствовать на нём, а тем более его получить большая удача.

Построение мандалы – это неотъемлемая и важнейшая часть ритуала. Сначала монахи из тибетского монастыря Намгьял освятили место под мандалу. Затем начали её строительство. Этот процесс был скрыт от глаз посторонних за тканевыми стенами «домика». Не потому, что видеть этого нельзя (хотя раньше было именно так), а затем, чтобы не мешать монахам заниматься её изготовлением. Ведь если бы шестнадцать тысяч человек захотели увидеть как это делается, то навряд ли бы что вышло. Песочная мандала очень хрупкая и может сломаться в любой момент, даже от сильного дыхания, поэтому некоторые монахи надевали маски – как на настоящей операции. Строят мандалу обычно четыре монаха, но иногда к ним присоединяются и помощники. В это время они медитируют, то есть погружаются в особое состояние сознания, когда ум абсолютно спокоен. «Песочная мандала» - это уникальное произведение искусства песочной живописи, в которой тибетцы достигли полного совершенства. Раньше в Тибете мандалы строились из полудрагоценных камней: бирюзы, яшмы, малахита, кораллов, жемчуга с их насыщенным естественным цветом. В данном случае это был перетолчёный в ступе мрамор, окрашенный устойчивыми акварельными красками. Он был заготовлен заранее и привезён монахами из Индии. Изготовление происходит специальными конусообразными инструментами. Все детали рисунка делаются исключительно по памяти.

Пока монахи в течение четырёх дней с шести утра до часу ночи строили мандалу, Богдо-Гегэн давал предварительные учения в виде лекций. На каждой из них помимо изложения основных понятий учения Будды, он много времени уделял проблеме наркомании и алкоголизма, обращался к молодёжи, ко всем людям с убедительной просьбой не употреблять этих отравляющий веществ. Ведь сознание человека превращается в сознание тупого животного, тем самым у него есть все предпосылки в следующей жизни по закону кармы родиться таковым. А это означает, что непрекращающиеся страдания будут продолжаться. А ни одно живое существо не желает страданий. После лекций состоялись ритуальные танцы в исполнении тибетских лам – поистине завораживающее зрелище. После проведения основных ритуалов в течение трёх дней продолжалось само посвящение. На завершающем этапе ритуала необходимо посмотреть построенную мандалу. Один взгляд на прекрасный дворец Калачакры очищает плохую карму, то есть устраняет последствия тех грехов, которые мы совершали за многие-многие жизни (несколько тысяч кальп). Выстроилась огромная очередь, не прекращающаяся двое суток. Почему все так спешили? Потому что в самом конце обряда мандала разрушается учителем, что Богдо-Гегэн и сделал. Этот жест символизирует непостоянство вселенной и всего, что находится в ней. Ни к чему нельзя привязываться, потому что всё непостоянно. Песок разрушенной мандалы был собран и с вертолёта развеян Учителем над девятью озёрами Тувы и Енисеем - вода донесёт благословение и очистительную силу во все уголки нашей Земли.

Теперь у Тувы начинается новый этап. События этих дней окажутся на страницах тувинской истории, а мы останемся непосредственными её свидетелями.

¤

Ирина КАРМАНОВА

До чего же удивительный этот бог Ваджрасаттва!
Б. Д. Дандарон

Ваджрасаттва Идея: Монтлевич В. М. рис.: Никаноров Ю.В., 1984 г.

Текст и фотоматериалы любезно предоставил Монтлевич В. М.

Имя Ваджрасатвы известно всем, кто читал когда-либо буддийские тантрийские тексты или получал право на так называемые предварительные практики¹. Именно созерцание Ваджрасаттвы всегда рекомендуется в них для стремящихся к практическому претворению буддизма. Поэтому, часто можно услышать распространенное мнение, что этот персонаж буддийского пантеона является лишь средством очистительных процедур на начальном этапе Пути. Но это далеко не так, и положение Ваджрасаттвы в буддийской иерархии более чем многозначительно, но проясняется не с первого взгляда.

Этимология имени «Ваджрасаттва» такова: Ваджрасаттва - санскр. буквально «Алмазное, т.е. неразрушимое cущество». Саттва – это сущее, существо, живое. И если ваджр – это нерушимость, то Ваджрасаттва – персонификация принципа неразрушимости сущего в его тончайшем и высшем проявлении как существа, обладающего сознанием. Поэтому максималистское выражение принципа, который олицетворяет Ваджрасаттва, можно представить формулой: «Сознание неуничтожимо». В расширенном виде об этом же находим в «Хеваджратантре»:

«Так я слышал. Однажды Бхагаван² пребывал в блаженстве с Ваджрайогини, которая есть сущность Тела, Речи и Мысли всех Татхагат³. Затем Бхагаван произнес такие слова:

- Высокочтимая сущность Тела, Речи и Мысли всех Татхагат из всех тайн есть самая тайная. О, Ваджрагарбха, великосострадательный бодхисаттва-махасаттва⁴, благо, воистину благо! Внемли же тому, кого именуют Ваджрасаттвой, Махасаттвой, Махасамаясаттвой и Хридая-Хеваджрой!

Ваджрагарбха спросил:

- Почему Ваджрасаттва? Как так Махасаттва? И по какой причине Самаясаттва? Не разъяснит ли мне Бхагаван?

Бхагаван сказал:

- Ваджрой зовут, поскольку нерушим; Саттвой – поскольку он объединяет три бытия, в силу такого обоснования его зовут Ваджрасаттвой. Он исполнен аромата великой мудрости, и поэтому его зовут Махасаттвой. Вследствие того, что он всегда держится своего обета, его зовут Самаясаттвой.

Ваджрагарбха спросил:

- Как понять его составное имя? Что же такое Хеваджра? Часть «Хе» о чем говорит; и, аналогично, «Ваджра» – о чем?

Бхагаван ответил:

- «Хе» говорит о великом сострадании; «Ваджра» же – об интуиции. Слушай же провозглашаемую мной тантру сущности метода и интуиции».⁵

С подобного объяснения начинается коренная тантра⁶ Хеваджры, являющаяся первоисточником для всего цикла текстов этой тантры. Имя Ваджрасаттвы предстает здесь первым именем персонифицируемой реальности, затем следуют его имена-качества и, наконец, имя специфическое для данной тантры – Хридая-Хеваджра.

Столь же весома характеристика Ваджрасаттвы в садхане уровня криятантры «Семнадцать богов Ваджрасаттвы» (bCom-ldan-'das dang la rDo-rje-sems-dpa lha bcu-bdun-gyi sgrub-thabs rab dkar bdud-rtsi'i chu-rgyun shes bya ba bshugs): в разделе «Благословление ваджра⁷ и дильбу⁸»:

«Из ХУМ рождается ваджр; возникший из него Ваджрасаттва белый, держащий ваджр и дильбу, плавясь превращается в ваджр.
Бытие без начала и конца – это Ваджрасаттва, великорадостный, Всеблагой, суть всего, господин и супруг Дорже Нимы Гармы,
Высший блистательный Победитель, рожденный Первым».⁹

1. Предварительная практика (тиб. ngon-’gro), согласно амдосскому произношению – ондо. Включает четыре элемента: Прибежище, стослоговая мантра Ваджрасаттвы с элементами его созерцания, подношение мандала, Гуру-йога.

2. Бхагаван, или бхагават – санскр. счастливый, благословенный, имя-эпитет будд и некоторых бодхисаттв.

3. Татхагата – эпитет Будды Шакьямуни в тхераваде, употреблявшийся также и по отношению к любому архату; в махаяне выступает как синоним слова будда. Истолкования слова Татхагата различны; наиболее распространены: «так (обретя просветление) пришедший», «так (как прошлые) будды ушедший», «постигший таковость (т.е. истинную сущность)» (См. О.Ф.Волкова. Мифы народов мира, т.2, М. 1982, с.496).

4. Бодхисаттва-махасаттва – «тот, кто искусен в средствах», чья искусность проистекает из Праджняпарамиты; тот, кто постигает Праджняпарамиту; тот, кто практикут все шесть (десять) парамит одновременно, в отличие от бодхисаттв, практикующих парамиты поочередно» (Л.Мялль. Аштасахасрика Праджняпарамита. Рукопись диссертации. Тарту, 1973 г., с.75, 79).

5. Перевод с тибетского В.Е. Ушакова.

6. Коренная тантра (санскр. mulatantra; тиб. rtsa-rgyud) – тантры этого класса проповедовались Буддой Шакьямуни в мире людей и дакинь. Из пяти тантр класса ануттаратантра только Гухьясамаджатантра была проповедана в мире людей царю Индрабодхи. Остальные сначала проповедовались в мире дакинь, откуда их добывали известные йогины. Так что тантры преподавались Буддой, а на их основании йогинами проповедовались уже авторские садханы.
«Чакрасамваратантру» принес в мир людей махасиддха Луива, «Хеваджратантру» – Вирупа, «Ваджрабхайраватантру» – Лалитаваджра, получив ее у Львиноголовой дакини. «Калачакратантру», проповеданную Буддой у ступы Дханьякатака царю Чандрабхадре, принес из Шамбалы в Индию Чилупа в 966 году.

7. Ваджра (тиб. rdo-rje) – атрибут, символизирующий искусные методы тантры; естество бодхичитты, или неизбывного сострадания дхармакаи; единство Пяти Мудростей и Пяти тел знания; символ блаженства Ясного Света. Ваджры бывают гневные – концы разведены, и мирные – концы сведены, а также – одноконечные, двухконечные и так до девятиконечного. Наиболее распространенный – пятиконечный ваджр, атрибут, который держит в правой руке Ваджрасаттва публикуемой садханы.

8. Дильбу (санскр. ghanta) – ритуальный колокольчик, символ интуиции, познающей шуньяту. Ваджрасаттва держит дильбу в левой руке.

9. Перевод с тибетского С.Э.Короткова.

И здесь Ваджрасаттва назван «Первым». Кроме того, Он – «Всеблагой», что роднит его с Самантабхадрой (тиб. Kun-tu-bzang-po, Всеблагой)¹⁰, Он же – «Победитель», эпитет Будды. Таким образом, Ваджрасаттва предстает как непосредственная, «первая» эманация Высшего Будды. Таков он и в ньингмапе:

«Центральной фигурой ваджраяны является бодхисаттва Ваджрасаттва. Именно он воплощает единство дхармакаи (тиб. chos-sku, Сферы Чистой Реальности) с метрикой рупакаи¹¹, состоящей из самбхогакаи и нирманакаи»¹².

В «Калачакратантре», в «Чакрасамваре» и «Ваджрабхайраве»¹³ – главных тантрах школы гелуг, созерцание Ваджрасаттвы рассматривается как предварительная, очистительная практика, следующая после Прибежища, бодхисаттвовской клятвы¹⁴ и 4-х безмерных¹⁵. Его метод в этих тантрах выглядит искусственно, как инкорпорированный текст. Это можно объяснить предположением, что тантра Ваджрасаттвы - более древнего происхождения, чем тантры новых школ и даже Хеваджратантра.

Очевидно, она предшествует по времени происхождения и «Гухьясамаджатантре». Буддологические исследования определяют время возникновения Гухьясамаджи не позже III в. н.э., Калачакры – не ранее X в. Остальные же из названных тантр сложились в законченную систему в Индии не ранее VII в. Не удивительно поэтому доминирующая роль на раннем этапе истории буддизма тантры Ваджрасаттвы, возникновение которой и буддологи, и традиция возводят к I в. н.э. или ранее.

О раннем по отношению к тантрам класса ануттара происхождении текстов Ваджрасаттвы свидетельствует тот факт, что именно Ваджрасаттва, согласно традиции, проповедовал учения класса крия из раздела Внешних тантр. Последовательный временной ряд возникновения известных тантр предположительно можно выстроить на данный день следующим образом: тантры, связанные исключительно с именем Ваджрасаттвы (I в. до н.э.), Гухьягарбхатантра (I в. н.э.), Гухьясамаджатантра (III в. н.э.), Хеваджратантра (не ранее V в.), Чакрасамваратантра, Ваджрабхайраватантра (VII в.) и, наконец, Калачакратантра (X в.). Этот временной ряд на данный день является лишь гипотезой и, вероятно, будет со временем существенно откорректирован.

Что касается места возникновения учений, связанных с именем Ваджрасаттвы, то определенно известен лишь район озера Дханакоша, где родился и проповедовал Гараб Дорже, Гильгит и вообще те районы горных ущелий, что давали приют диссидентирующей религиозной элите сопредельных царств. Именно горные селения Уддияны, естественно защищенные от социальных потрясений на протяжении многих веков, были своеобразным «круглым столом», за которым оттачивались и выкристаллизовывались учения махаяны. Ареал сложения этих учений можно расширить, если учесть особый статус караванных путей того времени, соединявших в единое духовно-культурное целое такие районы, как Восточный Туркестан, юг Средней Азии, Кашмир и Северный Афганистан. Как раз в центре названных областей и находилась Уддияна.

Особо значима роль Ваджрасаттвы в традиции старой школы. Ньингмапа делит тантры на Внешние и Внутренние. Внутренние Тантры, составляющие суть учений старой школы, состоят из двух традиций: Традиции Передачи Учения (тиб. rgyud-sde) и Традиции Созерцательной Практики (тиб. sgrub-sde). Им соответствуют девять линий преемственности, из которых первые три соответствуют Традиции Передачи Учения:

• «Тантра из Проповеди Победоносного», или Традиция Всеохватного Умышления Будды (тиб. rgyal-ba dgongs-brgyud) , Самантабхадра, уровень дхармакаи;
• «Тантра сигнала держателя мантры», или Традиция Видьядхар (тиб. rig-’dzin-brda-brgyud), Гараб Дорже, уровень самбхогакаи;
• «Тантра в ухо индивидууму», или Карнатантра (Традиция Устной Передачи) (тиб. gang-zag-snyan-brgyud) , Ваджрасаттва и Пяти Дхьянибудд.

В «Карнатантре» находим:

«О! Царь, одинаковый для всех, Ваджрасаттва – всезнающий дхармовый святой во дворце ваджрного пространства в стране Акаништха, познавший собственное сознание. Ты – Всевышний, удивительно великий Бог. Ты – Бог, возникший от сознания, свободный от основы и корня. И ты покажи мне высшее в сознании!...». Когда [нирманакая] произнес такую молитвенную просьбу, тогда Блаженные пяти генезисов сказали: «О возможности появления бога (будд) от сознания не проповедовали раньше, не проповедуют сейчас и нельзя проповедовать в будущем, поэтому исповедовали они об оставлении [этого вопроса] и, ничего не проповедав, погрузились в молчание. Непроповедование означает Великую Проповедь»¹⁶.

10. Адибудда Самантабхадра – верховный будда школы ньингмапа. Аддибудда буквально означает Изначальный Будда. Самантабхадра (тиб. Kun-tu bzang-po, букв. «Всеблагой») в ранге адибудды есть персонификация жизни-как-таковой, лишен индивидуальной осознанности, обладает знанием, неотличимым от всей Проявленности, есть персонифицированный символ принципиальной невыразимости непостижимого бытия, являясь знаком неистребимой потенциальности последнего – «Бытие абсолютно вероятно». Правильно говорить не об единичном сознании Самантабхадры, а о «Мы Самантабхадры», которое глубже, чем автозеркалирование Вайрочаны (санскр. vidyа, тиб. rig-pa) и тем более, чем чистое сознание Ваджрасаттвы. Самантабхадра этимологически означает тоже самое, что и доавестийский Ахура Мазда, что может свидетельствовать о тесных связях маздаизма в виде его позднешей трансформации в виде бона и буддизма.
Древнеиранские маздаистские жрецы (тиб. gzhen), гонимые на родине Ксерксом, иудаистским лобби и победившим зароастризмом, при миграции на восток в среде народов, находящихся под сильным влиянием древнеиндийской культуры (Шан-Шунг, Согдиана, Восточный Туркестан) постепенно к началу нашей эры превратился в бон. В пограничной зоне нескольких культурно-религиозных традиций, в знаменитой Уддияне (район реки Сват и Гильгита) он неоднакратно пересекался с буддизмом. Среди буддийских имен маздаистские жрецы встретили полную кальку имени верховного божества Ахура Мазды (букв. Всеблагой), это было имя одного из восьми бодхисаттв – сынов Будды – Самантабхадра. Так постепенно буддийский бодхисаттва Самантабхадра стал обретать черты высшего божества бонского пантеона под тибетским именем Кунтузанпо и, соответственно, стал адибуддой, Изначальным буддой, в старой тибетской школе ньингма, испытавшей максимальное влияние религии бон.
Адибуддой в школах гелуг и кармапа является Ваджрадхара.

11. Есть Два Тела: дхармакая и рупакая, тело без формы и формное тело. Рупакая состоит из самбхогакаи и нирманакаи. Самбхогакая – тело многообразнейших тонких тел, лишенных скверны, это есть тело так называемого внутрибуддийского диалога или тело собственного пользования. Оно не доступно профанам и наблюдаемо только продвинутыми существами.
Нирманакая – тело будд и бодхисаттв, явленное в ощущение людям ради их спасения, лишено клеш и скандх. Самбхогакаю иногда называют коммуникативным телом, оно служит посредником между невыразимой дхармакаей и явно очерченной нирманакаей. Все тела человеческих учителей в восприятии их учеников есть нирманакаи и должны так пониматься последними.

12. Тартанг Тулку. Традиция ваджраяны в Тибете. «Гаруда» 1996, № 2, с.18

13. См., например, «Метод реализации Тринадцати божеств Шри Ваджрабхайравы» (тиб. dPal rDo-rje-’jigs-byed lha bcu-gsum-ma’i sgrub-pa’i-thabs / rin-po-che’i za-ma-tog ces bya-ba bzhugs-so), составленние которого традиция приписывает Цзонхаве (1357–1419). Ваджрасаттва появляется в нем как основной персонаж очистительного созерцания в первом периоде созерцания, обозначенном как «Период дхармакаи». После подношения хранителям сторон света следует Прибежище, Зарождение бодхичитты, и, наконец, «созерцание Ваджрасаттвы», соответствующее слово в слово методу, который мы публикуем в этом номере журнала. Последний целиком входит как составная часть в известный текст «Метод созерцания и чтения мантры Ваджрасаттвы, называемый “Лунный свет, очищающий жар грехов, несчастий, омрачений и падений”» (тиб. rDo-rje-sems-dpa’i bsgom bzlas byaa tshul sdig-sgrib nyes ltung gi tsha gdung-sel bar byed-pa’i zla-ba’i 'od-zer zhes bya-ba bzhugs). О происхождении этого текста в колофоне его находим: «Исходя из метода Ваджрасаттвы, которым занимался Дорже Жалцан (1283–1325), Цзонхава дал основу для созерцания и повторения мантры. Далее, учтя добавления Гендуна Жамцо (I Далай Лама), Жамьяна Шадпы, Агвана Лобсана Шойдага Балсанпы и украсив подходящими цитатами из сутр и тантр, Сумати Мани Праджня этод (метод) составил». (Перевод с тиб. С.Э.Короткова).

14. Бодхисаттвовская клятва или зарождение мысли: «Да спасу я всех живых существ» – субъективация постоянной тенденции дхармакаи к размножествлению с сохранением восприятия Единства каждой иллюзорно единичной виджняной.

15. Четыре безмерных: безграничное милосердие (санскр. maitri, тиб. byams-pa), беспредельное сострадание (санскр. karuna, тиб. snying-rje), беспредельная радость (санскр. mudita, тиб. dga’-ba), равностность (санскр. upeksha, тиб. btang-snyoms). Все они представляют варианты сострадания, расписанные крестом по мандале.

16. Нацог-Рандол. Карнатантра, опора Великого Учения, называемое «Зерцало механизма глубокого содержания». См. «Гаруда» 1997, № 2, с.24

В этом удивительном отрывке подчеркнуто главное свойство Ваджрасаттвы: это идам сознания, знания не голого факта бессодержательной наличности бытия, чьим воплощением является Вайрочана, а знания о себе как об отдельной и обладающей конкретной, в нашем случае человекообразной, совершенной формой существования личности. Ваджрасаттва предстает как человеческий прототип, как безошибочная матрица, по которой развивается вероятностная драма нераздельного бытия бесконечного многообразия ее раскрытия в чистых, не отягощенных ошибкой, существ и нас с вами – «грешных» претворителей сансары. Развертывание идеальной программы – Ваджрасаттвы – происходит не единообразно, а по пяти группам, пяти родам Дхьянибудд. Вообще же Ваджрасаттва в ньингмапе главный, осевой, порождающий идам. В поздней ньингмапе предпочтение явно отдается гневным практикам, в частности, Ваджрасаттву практикуют как Ваджракилаю.

Имя Ваджрасаттвы всегда упоминается в связи с Гарабом Дорже¹⁷, который считается первым воплощением Ваджрасаттвы среди людей, то есть первым нирманакаей Ваджрасаттвы, от которого он получил тексты и наставления шести миллионов четырехсот тысяч строф дзогчена.

Ваджрасаттва почитается как духовный посредник между дхармакаей и самбхогакаей, и в таком качестве он передал основу махайоги¹⁸, состоящую из 18 тантр, Ваджрапани¹⁹. Тот передал учение людям, начиная с Индрабодхи-старшего, царя Захора²⁰ (тиб. rGyal-po-ra-dza), и далее традиция продолжилась (См. «Гаруда» 1997, № 1, с.40). Но вообще же, о махайоге, о Восемнадцати тантрах принято говорить, как возникших из Дхармадхату²¹, как не имеющих ни источника, ни причины, как представляющих собой постоянную передачу, спонтанно возникающую из безвременной сферы. Последние слова сформулированы Тартангом Тулку Ринпоче и представляют наиболее точную характеристику Традиции, восходящей к Ваджрасаттве.

«Спонтанность», «безвременность», антропоморфность, «без начала и без конца» – таково естество Ваджрасаттвы, идама, персоницифирующего принцип неуничтожимости сознания.

Из девяти ян, признаваемых всеми традициями ньингмапы, высшими почитаются махайога, ануйога и атийога. В махайоге информация по Ваджрасаттве восходит к восемнадцатой и главной тантре всего цикла, к «Гухьягарбхатантре» (санскр. Shri-guhyagarbha-tattva-vinishcaya, тиб. dPal-gsang-ba’i-snying-po de-kho-na-nyid rnam-par nges-pa)²², представляющей так называемую Магическую Традицию или, Жупрул (тиб. sGyu-’phrul dra-ba, санскр. Mayajala – Волшебная Сеть).

Гухьягарбха содержит описание мандалы Ста божеств Ваджрасаттвы, или Мандалы 42-х мирных и 58-ми гневных божеств. По мнению двух современных ньингмапинских лам-братьев Кенпо Палдана Ширапа и Кенпо Цэванга Донжала, «Гухьягарбхатантра есть коренной текст Ваджрасаттвы в традиции махайоги. Гухьягарбха – это основа всего, в том числе и ануйоги, и атийоги».

На основании Гухьягарбхи был составлен текст «Ваджрасаттвамайяджалатантры» (тиб. rDo-rje-sems-dpa’i sgyu-’phrul-dra-ba gsang-ba thams-cad-kyi mi-long shes-bya-ba’i rgyud, «Волшебная сеть Ваджрасаттвы»)²³, переведенный на тибетский в VIII в. Вималамитрой и Джнянакумарой. Большинство садхан Ваджрасаттвы происходят от названных тантр, в том числе «Метод реализации Семнадцати божеств Бхагавана Шри Ваджрасаттвы или так называемый Неиссякаемый поток белого нектара» (тиб. bCom-ldan-’das dPal rDo-rje-sems-dp’a lha bcu-bdun gyi sgrub-thabs rab dkar bdud-rtsi’i chu rgyun zhes-bya-ba bzhugs), известный в традиции Дандарона-Железнова под сокращенным названием «Семнадцать божеств Ваджрасаттвы». Минимально же мандала Ваджрасаттвы состоит из пяти персонажей, соответствующих Пяти Дхьянибуддам, и, наконец, возможно созерцание одного Ваджрасаттвы, как в публикуемом тексте. Ваджрасаттва является идамом общим для всех тантр и большинства школ тибетского буддизма, что может свидетельствовать о его более раннем происхождении, чем новые тантры класса ануттарайога²⁴.

В старой школе положение Ваджрасаттвы не тривиально. Например, он входит не в Традицию Практик, куда отнесены садханы Восьми Херук Падмасамбхавы и система Терма, а в Традицию Устной Передачи с акцентом последней на умозрительные построения. Значит и для ньингмапы учение Ваджрасаттвы было уже сложившейся и предшествовавшей системой взглядов и практик.

Внешний вид Ваджрасаттвы исключительно антропоморфен – ни лишних голов, рук или ног, ни крыльев, ни пламени или дыма. Он – как эталон совершенства человеческого тела, гармония эмоций и разума. Образ Ваджрасаттвы есть продолжение иконографии Будды в ее махаянском развитиии – наряд Видьядхары (одежда бодхисаттвы), одеяние существ сферы самбхогакаи. В период своего высшего развития (I в. до н.э. – не позже III в. н.э.) учение Ваджрасаттвы было самодостаточным и всеохватным в корпусе северного варианта махаяны.

Завершающими и самыми разветвленными текстами, связанными с именем Ваджрасаттвы являются упомянутые выше «Гухьягарбхатантра» и «Ваджрасаттва-майяджалатантра», происхождение которых, как и большинства коренных тантр легендарно. Именно эти тексты породили бесчисленное количество сокращенных реплик в виде многочисленных садхан Ваджрасаттвы. Их сила, понятность и простота обусловили популярность и распространение культа Ваджрасаттвы в буддийском мире и особенно в буддийском Тибете на протяжении двух тысячелетий.

Практику Ваджрасаттвы в ньингмапе никак не назовешь подготовительной, Ваджрасаттва был здесь главенствующим и самодостаточным идамом полной реализации. Вот типичный пример из жизни ньингмапинского йогина Зурчунпы (1014–1074), подтверждающий многозначительность тантры Ваджрасаттвы в жизни буддистов старой школы:

«Он снова поднялся на гору, поселился там и, не обращая никакого внимания на ... сверхъестественные явления, созерцал. Сначала в так называемой хижине Ваджрасаттвы (тиб. rDo-rje sems-dpa’i khang-bu) он практиковал садхану Ваджрасаттвы «Метод дхьяны и мудры, происходящий от Гухьи и Майяджалы» (тиб. rSang-ba sGyu-’phrul-las byung-ba’i phyag-rgya bsam-gtan-gyi sgrub-pa). Он обрел видение Ваджрасаттвы – Ваджрасаттва заполнил собою всю долину Тхаг. Получив видение кристнаятана (тиб. snang-bzang-bar-gyi skye-mched – видение всех внешних объектов, как обладающих только формой, такой, как вода, огонь и др.), он ясно понял, что все есть видение Ваджрасаттвы».²⁵

Духовный путь человека ньингмапа рассматривает как внутренний путь Ваджрасаттвы.

17. Гараб Дорже – первое человеческое воплощение Ваджрасаттвы, то есть нирманакая Ваджрасаттвы. Жил в I в. н.э. в Уддияне в районе озера Дханакоша. Основатель учений высшей девятой яны ньингмапы – учения дзогчен или атийоги.

18. Махайога – седьмая яна ньингмапы, первая из трех Внутренних тантр этой школы. Вторая и третья – это ануйога и атийога. С нашей точки зрения есть две версии взаимоотношения этих тантр. Первая, что ануйога и атийога возникли независимо от махайоги. Этой точки зрения придерживается профессор Намхай Норбу Ринпоче. Вторая – что ануйога и атийога есть части махайоги, которые в дальнейшем отделились от нее и образовали собственные линии преемственности, свои теории и специфические практики.
Всех их, так или иначе, традиция возводит к Самантабхадре. О махайоге говорится, что она возникает постоянно, в любом времени и месте, где созревают для этого воспринимающие сознания.

19. Ваджрапани - санскр. буквально «ваджрорукий», один из восьми бодхисаттв сынов Будды Шакьямуни. Ваджрапани также воплощает один из трех типов бодхисаттв – бодхисаттву-лодочника, спасающегося одновременно со спасаемыми; два других – это Манджушри – бодхисаттва-царь, спасается первым и затем силой обретенного могущества спасает всех остальных, и Авалокитешвара – бодхисаттва-пастух, загоняя всех в нирвану, спасается последним.
Ваджрапани является хранителем всех тантрийских учений и провоцирующим собеседником Будды, например, в случае проповеди Ваджрабхайраватантры.
В ньингмапе Ваджрапани – посредник в линии преемственности между людьми и Адибуддой в системах махайоги, ануйоги и атийоги.

20. Индрабодхи (Индрабхути) – он же Царь Жалпораджа (тиб. rgyal-po-ra-dza), правитель Захора. Ньингмапинская традиция в лице Тартанга Тулку Ринпоче считает, что этот Индрабодхи родился через 112 лет после махапаринирваны (368 г. до н.э.). Жалпораджа принадлежит к старшему поколению махасиддхов. Считается, что именно он получил от самого Шакьямуни Гухьясамаджатантру и передал ее своему садовнику, коим был знаменитый Сараха. Вероятно, он был также и преемником Гухьямулагарбхатантры. Но традиция не дает на это определенный ответ, ибо кроме Жалпораджи, царя Захора, было еще два Индрабхути, причем живших в близкое друг от друга время – в VII и в VIII веках. Поскольку о двух Индрабхути пишут как об отце и сыне, то таковыми могут быть два поздних Индрабхути. Оба были царями Уддияны. Старший дал посвящение Гухьягарбхи Кукурадже, Младший Индрабхути был современником Вималамитры и переводчика Вайрочаны.
Данное примечание не разрешает вопроса о трех Индрабодхи, ибо сведения о них, сообщаемые традицией достаточно противоречивы. Так Тартанг Тулку, описывая историю махайоги, пишет, что “Индрабодхи Сарший пришел в мир спустя двадцать восемь лет после паринирваны Будды” и что именно этот Индрабодхи дал посвящение махайоги Кукурадже. (См. “Гаруда”, №1, 1997, с.30).
Интересующихся этим вопросом отсылаем к фундаментальному изданию по истории школы ньингма: Dudjom Rinpoche. The Nyingma School Buddhism. Its Fundamentals and History. Wisdom Publications, Boston, 1991.

21. Дхармадхату – букв. «сфера дхарм». Термин употребляется двояко. Первое – Потенция Проявленности, составляющая Абсолютное безначальное и нескончаемое бытие Адибудды Самантабхадры, как персонификации принципа: «Бытие абсолютно вероятно» в этом случае Дхармадхату пишется с большой буквы и становится субъектом молитвенных обращений.
Второе – сумма сумморум всех проявленных дхарм или иначе – дхармовое пространство, пространство дхарм. Всегда пишется со строчной буквы.

22. См. Guide to the Nyingma Edition of the sDe-dge bKa’-’gyur / bsTan-’gyur. Dharma Publishung, 1983. Vol. I, Pratantra, № 832, p.111.

23. Ibid. № 833, p.111.

24. Ануттарайогатантра, высшая из четырех тантр новых школ, использующая методы быстрого, но рискованного преображения энергии негативных эмоций (клеш) в достоинство Пяти Мудростей, включающая стадию зарождения – отождествление йогина с созерцаемым идамом, и стадию завершения – создание ваджрного тела из структуры нади (каналов), праны (потоков энергии) и бинду (зародышей потенции мысли). Три другие тантры: крийятантра – йога очищения, чарьятантра – йога действий, йогатантра – йога преимущественно стадии зарождения или тантра внутренней йоги.

25. Dudjom Rinpoche, Jikdrel Yeshe Dorje. The Nyingma School of Tibetan Buddhism. Its Fundamentals and History. Vol. I, p.639–640.
Гой-лоцава Шоннупэл, «Синяя Летопись» (тиб. Deb-ther snon-po), с.83. Перевел с тиб. Ю.Н.Рерих. Перевели с англ. О.В.Альбедиль и Е.Ю.Харькова.

Ваджрасаттва традиции Б.Дандарона Идея: Монтлевич В.М. рис.: С. Носков, 1995 г.

В остальных школах современного тибетского буддизма созерцание Ваджрасаттвы за редким исключением отнесено к уровню подготовительных практик, выполняя основную работу по очищению от клеш. «Обеты легко нарушают, а созерцание Ваджрасаттвы имеет силу очищать и восстанавливать их. По этой причине его следует практиковать в связи с другими тантрийскими созерцаниями»²⁶.

Тем характернее и более значим ренессанс учения Ваджрасаттвы в традиции Б.Д. Дандарона. Здесь он, наряду с Ваджрабхайравой, – главный идам традиции. Причем в текст садханы Ваджрасаттвы, которую Б.Д. Дандарон посвятительски передавал ученикам, вошли элементы завершающей стадии (тиб. rdzog-rim) c системой чакр и основных трех каналов, чего нет в распространенных тибетских текстах²⁷. Эта традиция была, по словам Дандарона, получена им от одного из его Учителей, «который созерцал в пещере Тян-Ляна 26 лет»²⁸.

На фоне катастрофического источения дхармы в России в середине XX века проповедь Дандарона была явлением небывалым и чудесным, поистине «спонтанным», возникшим из «безвременной сферы», что вполне в стиле Ваджрасаттвы – глубинного феномена сознания. Ученики Дандарона называли поэтому проповедь Учителя попросту «Подпиткой сверху», вопреки наличию или отсутствию непрерывной линии передачи. В дальнейшем, в 1973 г., находясь уже в зоне в поселке Выдрино, Б.Д. Дандарон расширил метод, который с той поры носит название «Выдринский метод Ваджрасаттвы».

Б.Д. Дандарон считал, что одного созерцания Ваджрасаттвы достаточно для реализации состояния Будды, рекомендуя его также для обретения так называемого «ваджрного здоровья». Кроме того, Ваджрасаттва, как субьект Гуру-йоги, считался им лучшим способом реализации и углубления связи ученика с Учителем. В последние годы жизни (1971–72 гг.) Б.Д. Дандарон неоднократно высказывал пожелание о строительстве храма Ваджрасаттвы, коий должен был быть по его замыслу белым и круглым. Акцент внимания Учителя на Ваджрасаттве выражен в его восклицании «До чего же удивителен этот бог Ваджрасаттва!», вынесенном нами в эпиграф.

В традиции Дандарона созерцание Ваджрасаттвы, и не только его, завершается молитвой-просьбой к учителям традиции : «Дайте нам два высших сиддхи!». Это не просьба о сиддхах летать, проходить сквозь стены, слышать на расстоянии и проч., здесь высшими двумя сиддхами названы способность «Видеть и говорить» с Учителем в облике Ваджрасаттвы.

«Видеть» – высший тип осязания, ибо мыслить – это, в том числе, видеть мыслеобразы, ибо большинство из нас мыслит геометрически.

«Говорить» – знаменательное подчеркивание значимости «слова и речи» как возможности общения, напоминание о том сверхсобытии в истории человека, когда он, по словам современного русского философа Т.В.Брянчукова (1939–1999), стал «человеком говорящим», научившись артикулировать звуки собственного голоса, что произошло около 10000 лет тому назад.

Таким образом, два самых главных качества человека, одно – наидревнейшее и общее для всего живого – зрение, и второе, исключительно свойственное человеку, – говорение, почитаются в молитвах, завершающих созерцание Ваджрасаттвы традиции Дандарона.

В современном буддизме Запада тантра Ваджрасаттвы займет выдающееся и первостепенное место во всем многообразии садхан, от самых кратких до полного цикла Ста Божеств Ваджрасаттвы, постепенно вытесняя гневные виды практик и идамы зооморфной и усложненной формы. Предпочтение будет отдаваться наиболее простым видам практики. Созерцание Ваджрасаттвы, не увеличиваясь в объеме представляемого, наполнится углубленным и современным видением. Ваджрасаттва, без сомнения, станет воплощением идеалов нравственности и тончайшей глубины интеллектуальных представлений современного мира.

¤

26. Ешей Агван Даргьей, Ешей Рабден, гэгэн Кьенце. Практика Ваджрасаттвы. Перевод с тиб. Бриана Бересфорда. Дхарма, 1980 г. Перевод с англ. О.В. Альбедиля.

27. Cм. А.И. Железнов. К вопросу о буддийской методологии. В сборнике «Методологические и теоретические аспекты изучения духовной культуры Востока». Улан-Удэ, 1996, с.12–35.

28. См. Б.Д. Дандарон. 99 писем. Спб, 1995, с.73.

Фото: http://www.himalayanart.org

Миларепа (1040 - 1123) - величайший тибетский поэт, буддийский йогин из линии Кагью, один из самых ярких представителей традиции горного отшельничества в Тибете. В молодости Миларепа, по требованию своей матери, изучал чёрную магию, чтобы отомстить дяде и тётке за несправедливость по отношению к его семье. После совершения мести (заклятья Миларепы привели к смерти 30 человек) Миларепа раскаялся и стал учеником Марпы Лоцавы, который получил передачу учений буддизма Ваджраяны в Индии у великих йогинов Наропы и Майтрипы. Проявив исключительные упорство и преданность, Миларепа ещё при жизни достиг состояния Будды. Согласно преданию, у Миларепы был прекрасный голос, и его просветлённое ви´дение спонтанно выражалось в песнях, которые до сих пор знает наизусть каждый образованный тибетец.

ИЗБРАННОЕ

Вернувшись в родные места, Миларепа обнаружил, что дом его превратился в руины, населённые духами, а поле заросло сорняками. Войдя в дом, он обнаружил побелевшие кости своей матери. Проведя ночь в этом месте, глубоко потрясённый всем увиденным, он спел эту песню:

    О, горе мне!..
    Ведь все, кто полагается на бренное, 
    Чем больше думают, тем более печалятся;
    Чем больше делают, тем более страдают;
    Чем больше суетятся, тем сильней они
    Бывают ввержены в круговорот сансары.
    О, как подавлен я! Застигнут кармою,
    Я потрясён - куда идти, что делать мне?
    Ответ один: всецело посвятить
    Себя святой и несравненной Дхарме.
    О Ваджрадхара, ты, чья суть - Акшобхья*,
    Благослови меня ты недостойного
    И в горном укрепи уединении!
    
    Во град непостоянства и иллюзии
    Войдя, блуждает путник удручённый...
    Долина чудная, земля и дом родительский -
    Всё ныне стало собственностью духов.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    Наш дом, на четырёх столпах основанный,
    Теперь подобен львиной верхней челюсти.
    Его углы и стены вместе с крышею
    Напоминают уши мне ослиные.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    Лихие дни! Вот поле невозделанное,
    Густым и жёстким бурьяном поросшее...
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    От Тхёпы Севы, от отца родимого
    Осталась только горстка праха костного;**
    А Ньянгза Карген, мать моя любимая,
    Подобна клетке, из костей построенной.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    Монах Лхабум, что здесь живёт, теперь
    В дома других хозяев ходит с требами.
    Из наших книг священных птицы с крысами
    Себе жилища-гнёзда понастроили.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    О Ваджрадхара, ты, чья суть - Акшобхья,
    Благослови меня ты недостойного
    И в горном укрепи уединении!

*Ваджрадхара и Акшобхья — относятся к числу дхьяни-Будд, ключевых аспектов просветлённого Ума.

** "...Только горстка праха костного" — в Тибете из перемолотой костной муки покойников делали ца-ца — ритуальные памятные статуэтки.

Вскоре после того, как Миларепа вернулся в родные края и поселился в горной пещере поблизости, об этом узнала его сестра, Петама, и пришла навестить его. Она была поражена, увидев брата: Миларепа был лишён всякой поддержки со стороны окрестных жителей и на протяжении долгого времени питался только похлёбкой из крапивы; его тело стало похожим на скелет и позеленело. (Необходимо отметить, что буддизм отрицательно относится к аскетическим крайностям, и воздержание Миларепы было вынужденным: до обращения к Дхарме он причинил много зла односельчанам, те его ненавидели, и на их помощь рассчитывать не приходилось. Кроме того, невыносимые тяготы первых лет своего отшельничества Миларепа рассматривал как кармическое воздаяние за совершённые в прошлом злодеяния.) Сестра заплакала, а Миларепа спел песню:

    Я простираюсь пред учителями:
    Меня благословите, недостойного,
    И укрепите на пути отшельничества!
    
    Сестра, твой ум смятен, в печали тело...
    Но счастье и печаль непостоянны,
    Так что послушай-ка немного эту песню.
    
    Посмотришь ли, сестра, на дом мой нынешний -
    А он подобен логову звериному.
    Когда другие видят этот дом,
    Моею нищетой они подавлены.
    
    Посмотришь ли, сестра, на мою пищу ты -
    А пища-то совсем как у животного.
    Когда другие видят, что я ем,
    С трудом они скрывают отвращение.
    
    Посмотришь ли, сестра, на моё тело ты -
    А тело как скелет, покрытый кожею.
    И даже злейший враг мой прослезится,
    Когда увидит облик измождённый мой.
    
    Посмотришь ли, сестра, на мои действия -
    А я во всём подобен сумасшедшему.
    Сестра, когда глядишь ты на меня,
    Тотчас в печаль впадаешь неизбывную.
    
    Но если б брата ум могла увидеть ты,
    То поняла бы, что подобен Будде он
    Во всём! И видят ум мой гуру-праотцы*,
    И рады моему успеху в практике.
    
    На камне этом жёстком в позе лотоса
    Я долго и упорно медитировал -
    Так долго, что моё сиденье грубое
    Покрыло кожу ссадинами, ранами.
    
    Питаюсь я похлёбкою крапивною:
    Лишь в ней я недостатка не испытывал;
    И тело моё стало как крапива,
    И даже кожа вся позеленела.
    
    Мой дом теперь - пещера в скалах каменных;
    В глухом безлюдье гор она затеряна,
    Полна печали... Но учитель-Будда
    В печали этой горькой растворён.
    
    И нет сомнения, о Пета, что с такой
    Настойчивостью и с таким усердием
    Я испытаю опыт Просветления!
    Так не горюй же и крапивы приготовь.

* Гуру-праотцы — основатели йогической линии передачи. Миларепа принадлежал к линии Кагью, у истоков которой стоят индийские махасиддхи Сараха, Майтрипа, Тилопа и Наропа.

Не пожелав отведать крапивную похлёбку, Петама (ставшая после смерти матери нищенкой) сбегала в долину за подаянием. Вернувшись, она взглянула на брата и воскликнула: "Ты без одежды, зелёный, нагой! Я твоя сестра, а ты даже не смущаешься! Тебя нельзя даже назвать человеком!" Миларепа ответил ей песней:

    Я простираюсь пред учителями:
    Меня благословите, недостойного,
    И укрепите на пути отшельничества!
    
    Бродил-бродил я долго по чужбине -
    Немудрено о родине забыть.
    Скитался от пещеры я к пещере -
    Легко забыть деревни с городами.
    Смотрел-смотрел на танцы обезьяньи -
    И о стадах скота легко не думать.
    На гуру долго-долго медитировал -
    Легко забыть привязанность к родным.
    Я вновь и вновь о Дхарме размышлял -
    Легко забыть обычаи людские.
    Я вновь и вновь чандали разжигал* - 
    Легко теперь не думать об одежде.
    Я вновь и вновь вкушал самадхи пищу -
    Легко забыть о мясе и напитках.
    Я вновь и вновь единство созерцал,
    Единство в светоносности - и вот
    Легко забыть о всяких сложных взглядах.
    На мудрости не-мысли долго-долго
    Я медитировал - так долго, что теперь
    Отсечь мне просто суетные мысли.
    Я столько раз сам высекал огонь,
    Что позабыл: на свете есть соседи.
    Я действовал спонтанно, как придётся -
    Легко забыть о скромности теперь.
    Я жил в уединенье, без забот -
    И вот легко забыть мне о смущении.
    
    Мирские достижения отравы
    Полны; похоже, что от полноты такой
    Совсем освободился этот йогин!

* Миларепа был мастером туммо — йоги внутреннего тепла (санскр. чандали).

** Самадхи — одно из состояний созерцания.

Однажды мимо пещеры Миларепы проходили охотники. Из любопытства они заговорили с йогином и спросили: "Ты живёшь среди скал. Что хорошего в скалах?" Миларепа запел:

    Благословенья гуру коренного*
    Впитались в эти скалы. Если вы
    Не знаете, насколько хорошо
    И чем прекрасно это место, знайте:
    Небесной Крепостью оно зовётся,
    Небесной Крепостью Горы Зелёной, Гордой.
    
    У этого дворца нерукотворного
    Вверху клубятся тучи, а внизу
    Течёт-играет синяя река.
    Кругом луга, где множество цветов
    Красуется, и хищники кричат
    На их границе. Птиц король парит
    Над всеми - грозный гриф. И временами
    Накрапывает дождик. Непрестанно
    Жужжат-гудят пчелиные рои
    Медовою мелодией своею.
    Олени, лошади играют и резвятся -
    И матери, и шустрый молодняк...
    И много дивных песен мне напели
    Здесь птицы певчие. Кругом ручьи журчат,
    Текут меж скал приятным переливом.
    Поистине, друзья ума все звуки
    Сезонов четырёх, и прелесть места,
    Где поселился я, не описать...
    
    Я спел вам эту радостную песню -
    Примите же её как наставленье,
    Охотники. Не совершайте зла,
    И будьте добрыми!

* Коренным гуру для последователя буддийской тантры является тот учитель, который непосредственно приобщает ученика к йогической линии передачи. Коренным гуру Миларепы был Марпа по прозвищу Лоцава (Переводчик).

СИМВОЛЫ ДОБРОДЕТЕЛИ, ВОЗНИКШИЕ ВО СНЕ

Миларепа начал практику в своей пещере. На первых порах его медитация оставалась безрезультатной, и он не знал, что делать дальше. Вскоре ему приснился сон: он упорно трудился, распахивая целину. Проснувшись, он спел эту песню:

    Я обращаюсь к гуру драгоценному:
    Благослови меня ты недостойного
    И в горном укрепи уединении!
    
    Подобна ниве неора´нной равность*,
    И следованье Дхарме неуклонное
    Ту ниву ровную удобрит-оросит.
    Посеял практик семена сознания
    К добру направленного, безупречного;
    Гремит молитва громом оглушительным -
    И щедро льётся дождь благословения.
    Два буйвола искусных средств и мудрости**
    Запряжены в ярмо и тянут плуг ума,
    Отбросившего смело все сомнения.
    Свободный от запутанности практик,
    За рукояти сосредоточения
    Схватившись и кнутом усердья щёлкая,
    Распахивает целину страстей и клеш***.
    Он удаляет недостатков валуны,
    Трудясь нелицемерно, полет поле;
    Колосья истины созревшие молотит;
    Зерном глубоких наставлений устных
    Он наполняет житницу рачительно.
    И, перемолотое жерновами дакини,****
    Становится зерно прекрасной пищею,
    Которая питает сытно йогина.
    
    Мне сон приснился; долго я раздумывал
    Над ним: ведь нужно истину из образов
    Извлечь, нельзя сравнением житейским
    Сполна всю глубину её измерить.
    Итак, кто к Пробуждению стремится,
    Пусть развивает строгость и упорство.
    
    Все, кто практиковать упорно будет,
    Обрящут то, что редко обретается.
    Так пусть у благородных, мудрых практиков
    Препятствий на пути не возникает!

* Равность, равностность — неологизмы, используемые в современных русских переводах буддийской литературы вместо ошибочного "равнодушие". Равность предполагает непривязанность, отсутствие влечения и отталкивания, симпатий и антипатий, равно ХОРОШЕЕ отношение ко всем существам.

** Искусные средства и мудрость — ключевые понятия Ваджраяны (буддийской тантры). Под средствами понимается набор методов для преображения ума. Интуитивная мудрость-праджня присутствует в уме изначально и проявляется по мере продвижения в духовной практике.

*** Клеши — практически непереводимый общебуддийский термин. Обычно переводится на русский язык как "омрачения", "аффекты" (последний вариант откровенно плох и употребляется всё реже). Клеши — все отрицательные наработки в потоке ума, мешающие существу осознать собственную просветлённую природу.

**** Дакини — "небесные путешественницы", в мифологии буддийской тантры класс существ с женским обликом, представляющих собой проявления энергии (не имеющих твёрдого тела). Просветлённые дакини покровительствуют буддийским йогинам.

ПЕСНЯ ЗАСНЕЖЕННЫХ СКЛОНОВ

(по подстрочнику, любезно предоставленному Валерием Батаровым)

    Величественный трон и балдахин,
    Светило нашу встречу осенило.*
    Йог Миларепа и его благотворители
    Сердечно рады, что опять увиделись, -
    И рады, что не умерли... Я, старец,
    Хранитель многих песенных сокровищ,
    Отвечу на вопрос, как мне живётся,
    Счастливой песней о здоровье полном.
    Так навострите уши и внимайте!
    
    Когда пошёл на убыль год Дракона
    И Зайца год едва успел начаться,
    Во мне с особой силой возросло
    Стремление отречься от сансары.
    На снежную гряду высоких скал,
    На перевал у Лачи** я пришёл,
    Уединенья жаждою томимый.
    И сговорились небо и земля,
    И вестника морозного послали
    Ко мне - шального ветра. И река,
    Воды стихия, вдруг разбушевалась;
    И тучи, словно с умыслом, собрались
    На юге чёрные, и в их темнице мрачной
    Исчезли разом Солнце и Луна. 
    Нанизаны на нить подобно чёткам, 
    Застыли в небесах все двадцать восемь
    Созвездий лунных, и планет восьмёрка***
    Посажена была на цепь железную,
    И Млечный Путь был к небу пригвождён.
    Окутались туманом звёзды все,
    Весь мир покрылся мглою непроглядной...
    Снег повалил, и сыпал целых девять
    Дней и ночей, и столько же ещё -
    Снег падал с неба восемнадцать суток.
    Большие, словно клочья шерсти, хлопья
    К земле летели, птицами порхая;****
    Узорные снежинки-веретёнца
    Летели вниз, кружась, как рой пчелиный;
    Катились вниз крупинки снега мелкие,
    Как зернышки горчицы, как горошины.
    
    На перевале снег, не зная меры,
    Заполнил всё собою. Наверху
    Коснулись неба белые сугробы,
    Внизу трава, деревья и кусты
    Под ношей снеговой к земле пригнулись.
    Оделись в белое вершины чёрных гор,
    И волны озера замёрзли голубые,
    И воды чистые покрылись коркой льда.
    Снег сгладил все низины и холмы.
    Конечно, от такого снегопада
    Все люди в добровольном заточенье
    Укрылись, а для всех четвероногих
    Пришла пора голодная: все звери
    Своей привычной пищи вдруг лишились.
    Вверху пернатых голод поразил,
    Внизу попрятались по норам мыши с крысами,
    И вскоре впали в спячку звери дикие.
    
    Такая вот беда пришла ко всем -
    И к Миларепе, йогину-отшельнику.
    Меж Милой, йогином в одеждах хлопковых,
    И ураганом, с неба налетевшим,
    Меж мною и морозным ветром зимним
    Нешуточная битва разгорелась
    В горах пустынных, на вершине белой,
    Покрытой снегом. В воду превратился,
    Растаял побеждённый снегопад,
    Ревущий ветер сам собой утих,
    А хлопковая ткань огнём пылала.
    Борьба была такой, как будто воин
    Сражался насмерть с яростным врагом.
    Был дан бойцу клинок победы острый,
    И победил герой в смертельной схватке.
    
    Явил я образ внутреннего деланья,
    Примером стал для многих практикующих,
    В великую одежду жара внутреннего
    Поверх одежды хлопковой облекся.
    
    Четыре комбинации болезней
    Уравновесив на своих весах,
    К согласию привёл я безупречному
    Четыре элемента. Я направил
    Холодный и горячий ветер в сущность***** -
    И горный ветер тоже стал покорным.
    Злых духов снегопада усмирил я -
    И тот безропотно сошёл на нет.
    Меня не одолело войско демонов -
    И в битве этой йогин победил.
    
    Потомок своих предков, шкуру тигра
    На лисий мех я не менял ни разу.
    Сын своего отца, из рода воинов,
    Ни разу не бежал я от врага
    И не сдавался! Я из рода льва -
    Царя зверей, и потому нигде
    Не жил я, кроме этих снежных гор. 
    Так нападайте же - я только позабавлюсь!
    
    ...И если вы, друзья, моим словам,
    Словам седого старца, внять готовы,
    То знайте: далеко распространится
    И будет процветать ученье Кагью,******
    И многие достигнут Просветления,
    И обо мне, о Миларепе-йогине,
    Весь мир узнает. Вы, ученики,
    Исполненные веры, сохраните
    Об этом йоге память; а со временем
    Уже о вас легенды будут складывать.
    
    Итак, я, йогин, счастлив и здоров!
    А вы, мои друзья и благодетели,
    Счастли´вы ли теперь? Здоровы ли?

* Буквально: "трон-балдахин" — обозначение Солнца или Луны, в зависимости от контекста. Здесь: Солнце.

** Лачи (тиб.) — гора Эверест.

*** Здесь отражены тибетские астрологические представления о 28 лунных стоянках-созвездиях, соответствующих определённому лунному месяцу, и о значимых планетах. В число "восьми планет" входят: Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Раху (фиктивная планета, восходящий узел лунной орбиты).

**** Несколько неуклюже с точки зрения европейской риторики — два совершенно несовместимых сравнения подряд, но в оригинале именно так.

***** Миларепа сжато, иносказательно описывает подготовительный этап йоги "внутреннего жара". Под "ветром" (тиб. лунг) здесь подразумевается энергия, прана. "Направить холодный и горячий ветер в сущность" означает ввести прану из двух боковых каналов в центральный (проходящий точно посередине туловища).

****** Кагью — линия устных наставлений, к которой принадлежал Миларепа. Уже ближайший его ученик, Гампопа, основал первый большой монастырь, а Дюсум Кхьенпа, ученик Гампопы, стал первым Кармапой. Его Святейшество Кармапа XVI принёс буддизм школы Кагью на Запад.

ПЕСНЯ, ОБРАЩЁННАЯ К ГЕШЕ

Однажды Миларепа был приглашён на пышный свадебный пир. Его посадили на самое почётное место. Рядом сел геше (учёный лама). Он поклонился Миларепе и ожидал ответного поклона; но йогин никому и никогда не кланялся, кроме собственного гуру, и теперь не отступил от своего правила. Оскорблённый геше решил публично уличить Миларепу в невежестве. Достав философский трактат, он попросил ламу-йогина подробно прокомментировать трудные места. Миларепа ответил, что геше и сам прекрасно умеет толковать слова, но только практика медитации помогла бы понять их истинный смысл: "Я никогда не ценил и не изучал словесную софистику, представленную в книгах в традиционной форме вопросов и ответов, которые заучивают наизусть, а затем выпаливают в спорах с оппонентами. Это приводит только к путанице мыслей, а не к тем действиям, которые помогают осознать Истину. Этими словесными знаниями я не обладаю — если я когда-то их имел, то позабыл давно. Послушай песню, в которой я объясню, почему я забыл книжные знания". И Миларепа запел:

    Почтенье Марпы лотосным стопам!
    Да сохранит меня мой добрый лама
    От следованья догмам и ученьям,
    Что не в ладах всё время меж собою.
    
    С тех самых пор, как благодать учителя
    Мне в сердце снизошла, храню всё время
    Ума сосредоточенность усердно.
    
    Привыкнув о любви и сострадании
    Раздумывать, забыл я с давних пор
    О разнице меж мною и другими.
    
    Привыкнув созерцать святого Гуру
    Над головой моей в сиянье светлом*,
    Забыл я обо всех авторитетах
    И всех, кто править силою стремится.
    
    Давно привык я мыслить о Защитниках**
    Как от меня неотделимых сущностях,
    И потому забыл про беспокойство
    О временной, телесной оболочке.
    
    Давно лишь тем внимаю наставлениям,
    Которые передаются шёпотом
    На ухо***; потому и позабыл я
    О книгах, рукописных и печатных.
    
    Привыкнув изучать науку жизни
    Единую, утратил я все "знания",
    Которые лишь вводят в заблуждение.
    
    Привыкнув созерцать Три Тела Будды
    Как сущие во мне, я на пути своём
    Давно забыл о страхе и надежде.
    
    Привыкнув размышлять об этой жизни
    И жизни будущей как о неразделимых,
    Забыл о страхе я рождения и смерти.
    
    Привыкнув с давних пор свой опыт собственный
    Исследовать, я забываю спрашивать,
    Что обо мне друзья и братья думают.
    
    Привыкнув обретать всё новый опыт,
    Давным-давно успел я позабыть
    О всех вероучениях и догмах.
    
    Привыкнув с давних пор на Нерождённое,
    Несокрушимое и Неопределимое
    Нацеливать свой ум, забыл я напрочь,
    Как цели точные определяются.
    
    Привыкнув танец всех явлений видимых
    Считать свободною игрою Дхармакайи,
    Забыл я игры плоского рассудка.
    
    Привыкнув с давних пор хранить свой ум
    В несозданном Свободы состоянии,
    Забыл я о надуманных условностях.
    
    Привыкнув с давних пор свой ум и тело
    Держать в узде, о сильных сего мира
    Надменности и гордости забыл я.
    
    Привыкнув с давних пор, что кроме тела
    Нет дома у меня, о всех удобствах
    Я позабыл, в монастырях доступных.
    
    Привыкнув постигать смысл Несказа´нного,
    Я позабыл о тонкостях грамматики
    И правилах образованья слов.
    
    И без труда, многоучёный геше,
    Найдешь ты в книгах Дхармы подтвержденье
    Моим словам - в авторитетных книгах...

¤

* "...созерцать святого Гуру / Над головой моей в сиянье светлом" — речь идёт о гуру-йоге (тиб. ламе налджор), одной из основных практик Ваджраяны.

** "...о Защитниках" — т.е. Дхармапалах (санскр.), просветлённых гневных божествах, которые защищают буддийское Учение и практикующих.

*** "Давно лишь тем внимаю наставлениям, / Которые передаются шёпотом / На ухо" — Миларепа говорит об устной передаче тайных практик, ключевой особенности йогической линии Кагью (ключевой, но не уникальной, поскольку это общая черта буддийских тантрических школ).

С возрождением в традиционно буддийских регионах России учения Будды и его продолжающегося распространения в европейскую часть страны, наряду с системой философского образования, стали восстанавливаться и укрепляться линии тантрических передач, представленные в XVIII-XX вв. выдающимися йогинами Бурятии, Тувы и Калмыкии. Одна из наиболее распространенных здесь ранее тантр — «Ямантака».

Задачей настоящей работы является дать краткое описание истории распространения ямантагинской Тантры в Индии, как она представлена в тибетских источниках.

Мы располагаем немногочисленными, но весьма авторитетными текстами, излагающими этот вопрос. Ключевым является фундаментальный труд Гунчен-Чжамьян-Шадбы-Дорже (Kun-mkhyen ‘Jam-dbyangs Bzhad-pa Rdo-Rje) (1648-1722) «Сокровищница всех сиддхи: История Шри Ваджрабхайравы, победителя трех миров» [Чжамьян-Шадба, 1], написанный им в 1718 г. Он вошел в пятый том (Ca) его собрания сочинений (лавранского издания). Этому же автору принадлежит работа «Записи достигнутого» (Thob-yig) (Собр. соч., т. 4 “Nga”) [Чжамьян Шадба, 2].

Кроме того, удалось просмотреть две книги в небольшой, но очень аккуратно систематизированной библиотеке монастыря «Гандан». Прежде всего, это произведение Таранатхи, хорошо известного историка и наставника буддийской школы «Джонанпа» (Jo-nang-pa), названное «Чудесная вера: Обширная история Тантраджая Ямантаки» [Таранатха]. Второй труд принадлежит ламе Контон-Пальжору (‘Khon-ston Dpal-’Byor). Он назван «Драгоценное ожерелье, исполняющее надежды учеников: История учителей линии преемственности Манджушри-Ямантаки» и составляет том «Нга» (Nga) его собрания сочинений. Еще один источник – книга «Драгоценная сокровищница трех Пробужденных тел: Описание двух стадий глубокого пути Порождения-Завершения великого Шри Ваджрабхайравы», составленная ученым-йогином Лхундуб Пандитой [Лхундуб].

Возникновение божества Ямантаки и его учения уходит своими корнями в древнюю буддийскую мифологию. У Лхундуба Пандиты мы находим: «Икшуку (Bu-ram Shin-pa), несравненный Владыка десяти Могуществ, проявился как Шри Ваджрабхайрава и передал наставления, названные «Коренная тантра в ста тысячах глав». В своем полном виде она находится в области Уддияна» [Лхундуб, л. 2а].

Контон Пальжор описывает это так:

“В соответствии с устной традицией ламы Бхаро (Bla-ma Bha-ro nas Brgyud) говорится, что по замыслу [Будды] для усмирения Махешвары (Dbang-phyug Chen-po) в южной части Индии, называемой Сомари, появился великий Бхагаван Ваджрабхайрава вместе с супругой в окружении великого Мандала двенадцати божеств и передал тантру «Стотысячную».
По какой же причине это произошло? [В то время] на Земле шла война Махешвары и его второго младшего сына Картики (Bu-gzhon Gdong-drug) против царя асуров Рудры (Ru-tra). В то время, когда Махешвара находился на горе Сумеру в обители асуров, Рудра стал одерживать верх над Картикой. Махешвара узнал, что его сын был повержен, и как величайшее существо в Камадхату (‘Dod-khams), призвал войско из сферы 33-х [божеств], конное войско подземного [мира], войско «Восьми болезнетворных» (‘Nad-brgyad) и «Восьми демонов (Gdon-brgyad) надземной сферы» и победа над царем асуров была уже близка.
Но Рудра прибег к покровительству святого Манджушри, и тот проявил тридцать четыре руки для подавления [войска сферы] 33-х, бычью голову для подавления конного войска, шестнадцать ног для подавления воинства «Болезнетворных» и «Демонов надземной сферы», и показал для подавления Махешвары возбужденный уд, а также передал тантру Ваджрабхайравы «Стотысячную»."

Описание истории тантры Ямантаки в Индии предваряется в источниках историей ее распространения в Уддияне. Чжамьян Шадба так излагает историю распространения этой Тантры в Уддияне [1, 50б\2-50б\6]:

"Обширная тантра Ваджрабхайравы, как метод достижения всех временных и конечных целей для любых учеников, была проповедана [много] ранее Единым отцом всех Будд – Манджушри. Все виды совершенной проповеди являются сферой деятельности благородных Будд и взаимосвязаны именно [с ними], а потому эта Тантра называется «Дхармакаей» (Chos-sku), пребывающей до скончания веков, и не имеет возникновения и угасания. Тантра средняя по объему была преподана в Сансаре (‘Khor) бесконечному [числу] гневных и мирных божеств, являющихся «Владыками десятой ступени» (Sa-bcu Dbang-phyug) и трем миллионам шестистам тысячам вирам (Dpa’-bo) и дакиням, достигшим таких же реализаций. Поэтому она называется «Самбхогакаей» (Longs-sku), пребывающей в сознании именно этих Будд и Бодхисаттв. Раннее проповеданная краткая Тантра «Стотысячная» и «Тридцатишеститысячная», не прерываемая до скончания веков, называется «Нирманакаей» (Sprul-sku). Она была изложена Бхагаваном для учеников-счастливцев, живущих в эпоху Кали-юги (Rtsod-dus), но стремящихся к достижению высших и мирских целей.
По прошествии благого времени (Bde-dus) [это учение] распространилось в стране дакинь Уддияне, благословленной божеством Ваджрапани. Она называется Отиян (O-ti-yan), т.е. «Парить в поднебесье» (‘Phur-’gro) и произносится в искаженном виде как «Ургъен»."

В книге Лхундуба Пандиты мы находим следующее описание [Лхундуб, 2а\2-2б\1]:

"Икшуку (Bu-ram Shin-pa), несравненный Владыка десяти могуществ, проявился как Шри Ваджрабхайрава и передал учение, названное «Коренная тантра в ста тысячах шолок». В своем полном виде оно находится к востоку от центральной области Индии в стране с пятьюстами тысячами городов — Уддияне. В них, подобно облакам, собрались махасиддхи, виры и дакини. В этой прекрасной местности есть ступа дакинь, называемая «Дхармаганджа» (Dharma-gandza). В ней и находится [тантра]."

Собственно историю распространения тантры Ямантаки в Индии Лхундуб Пандита начинает с биографии индийского махасиддха Лалитаваджра [Лхундуб, 3а-3б]:

"Недалеко от центральной области Магадхи на восток в местечке Отивиша (‘O-ti-bi-sha) в одном роду брахманов родился Лалитаваджр (La-li-ta Badzra). Перебравшись в центральную область, он (учился) в Наланде (Na-le-nda-ra) и стал великим учёным-пандитой (Pandita). Также его звали Ролпи Дордже (Rol-pa’i Rdo-rje). Он носил имя благочестивого мирянина Чжамбал Цонча (‘Jam-dpal Mtshon-cha).
Однажды он увидел в книге «Восхваление имён Манджушри» (‘Jam-dpal Mtshan-brjod) строки «Ваджрабхайрава устрашает...» и т. д. и принялся с усердием искать тантру Ваджрабхайравы, однако тщетно.
Спустя двадцать лет, как говорится в «Вайрочана Майяджале» (Rnam-snang Sgyu-dra), когда он достиг [видения] Манджушри, он услышал от него наставление: «Сын, следуй в страну Уддияну. Там находится Тантра Ваджрабхайравы». Лалита, следуя пророчеству Манджушри, достиг страны Уддияны и получил посвящение в [тантру] Ямантаки (Gshin-rje-gshed) от дакини мудрости по имени «Ваджраветали» (Rdo-rje Rolangs-ma). Он практиковал йогу [Стадии] порождения и завершения (bSkyed-rdzogs) в течение трёх месяцев и достиг реализации. Когда Лалита попросил у дакинь разрешения взять тантру Ямантаки (с собой) и получил согласие, он устроился подле сокровищницы учения «Дхармаганджи» (Chos-Mdzod Dharma-gandza) и в течение семи дней запомнил три тантры Ямантаки: Кришнаямари, Шестиликого и Ваджабхайравы (Gshin-rje-gshed Dgra-gdong-‘Jigs gsum Rgyud). То, что ему удалось запомнить, он принёс в Индию и распространил, а именно: семь глав «Коренной тантры» (Rtsa-rgyud Rtog-bdun), три главы «Обьяснительной тантры» (Bshad-rgyud Rtog-gsum) и «Главу [тантры] Цуцундары» (Te’u-lo’i Rtog-pa)».

В «Жедриме» Кейдуба Чже (Mkhas-grub Chos-kyi Rgyal-po’i Bskyed-rim Chen-mo) мы находим следующее [цит. по книге Чжамьяна Шадбы 1, лл. 71б/2-71б/4]:

«Человеком, взявшим эту тантру из области Уддияна является махасиддха Лалитаваджр, достигший высших способностей. Об этом же пишет Ра лоцава в своём предисловии к переводу тантры, а также такие великие переводчики как Щан (Zhang), Ронсом (Rong-zom) и Къё (Skyo). И Чже Ринпоче в том же духе рассказывал о перенёсшем эту тантру из Уддияны ачарье, отвечая на вопросы Сазан лоцавы (Sa-bzang Lo-tstsha-ba)».

Кунчен Чжамьян Шадба дополняет историю о Лалите [Чжамьян Шадба 1, лл. 71б/4-73б/4]:

"В месте Наланда, где Лалита обрёл глубокую учёность, родился и ушел [из мира страданий] Шарипутра. Там, возле ступы, заложили фундамент и возвели храм, откуда началось распространение учения Махаяны. Впоследствии это место начали называть Наландой, что является искажённым именем «Налида», что означает «Бамбуковое дерево Нали». Обретя учёность в пяти главных науках (Rig-pa’i Gnas-lugs), Лалита выслушал много наставлений по Ваджраяне. Затем он получил от наставника посвящение в «Майяджалу» (Sgyu-’phrul Dra-ba). [Во время посвящения] цветок упал на (сторону) Манджушри и указал, что особым божеством [для него является] Манджушри. Он получил тайное имя Лалитаваджр.
Однажды [в книге] «Произнесение имен» он нашел строки:

«Важдрабхайрава, приводящий в ужас,
Гневный царь, шестиглавый и устрашающий,
Шестирукий и шестиглазый, обладающий силой...»,

но не смог отыскать на них объяснений у большинства ученых Пандит. Однако кто-то рассказал ему, что в местности Уддияна держателями тех тантр, на которые указывает каждая из этих строк, являются дакини. Лалита попросил у своего ачарьи наставления, узрел лик Манджушри и, помолившись божеству, отправился в Уддияну. По пути он встретил старушку.
– Куда ты идешь? — спросила она.
– В Уддияну, в поисках учения.
– Женщины Уддияны — дакини. По дороге в страну они охраняют входы в нее. При встрече загадывают загадки, поэтому тебе необходимо знать ответы на них. Ноги же твои нужно будет отмыть от синдхуры. Если они ее увидят, то погубят тебя.
Ачарья ушел, даже не выслушав ее. Оказавшись поблизости от Уддияны, он повстречал четырех молодых девушек. Они засыпали его загадками, а он и не знал, что ответить. Посмотрев на ноги ачарьи, они увидели синдхуру.
- Ах, вот ты как сюда попал! — возмутились они и сбили его с ног, свалив на землю.
Упав ничком, он решил, что пришла его смерть, и в голове промелькнула мысль: «Та старушка была Джянадакиней!». Взмолившись к ней, он вдруг опять увидел ее. Взяв горсть земли и, прочитав на нее мантру, она бросила в ачарью. Когда колдовские чары исчезли, она произнесла: «Силы у тебя нет, ответы на загадки тебе не ведомы, мои слова ты пропустил мимо своих ушей... А сейчас вот лежишь ничком на священной земле и взываешь к божеству-хранителю. Давай же, учи загадки!» Дакиня образумила его и передала заклинания, парализующие силу мирских дакинь. После того, как он все усвоил, старушка исчезла.
После ачарья подтвердил свои догадки, узнав, что старушка эта была супругой [Ямантаки] по имени Ветали. Продолжая путь, он встречал мирских дакинь; некоторые из них загадывали загадки, и он разгадывал их, некоторых лишал сил с помощью мантры.
Наконец, он добрался до Уддияны. Ветали провела ритуал подношения даров и передала ему посвящение и в сознании ачарьи зародилась мудрость. Он целых три месяца медитировал в Уддияне, придерживался своих обетов и достиг признаков ступени «теплоты» (Drod-rtag). Отправившись в «Дхармаганджу», дворец Джнянадакинь, он обратился с просьбой вынести из Уддияны тантры трех видов Ямантаки для пользы будущих поколений. Дакини ответили ему: «То, что сможешь выучить за семь суток, то и возьмешь». Ачарья раскрыл титульные листы каждого тома тантры, внимательно их рассмотрел и чтобы освоить их всех, обратился с искренней мольбой к своему божеству… Достопочтенный Манджушри помог ему освоить следующие тантры тела, речи и ума всех Татхагат: «Кришнаямари», «Шестиликого», «Семиглавие», «Раздел Цуцундары» и «Раздел Дхармараджи», а также некоторые дхарани.
На рассвете к нему явился Манджушри и предрек, что именно он, Лалита, принесет тантру Ямантаки на землю для блага учеников. Вернувшись на землю, где ачарья в основном распространял Дхарму, он оказался на западе Индии в маленьком небуддийском королевстве. Там, в местечке Раварма, иноверцы мерились силой. Каждый из них выпивал по литру яда. Ачарья спросил столько яда, сколько сможет унести один человек. Сверх того ему принесли по глиняному кувшину ртути и пива. Лалита всё выпил, и даже не моргнул глазом. Толпа зевак пришла в изумление, а король проникся глубокой верой к нему. Лалита возвел храм [в честь] Манджушри, а в городе Хатинабура он так раскрутил колесо Ямы небуддийских заклинателей, что разрушил его. На востоке, в местности Багала, обитали зловредные Наги. Ачарья сделал «Огненную пуджу», осушил озеро и заложил на том месте огромный камень. На его верхушке он водрузил статую Манджушри.
Вернувшись в Магадху, он посетил славную Наланду. Ученые попросили ачарью показать свои достижения, и тогда вместе с министром царя Сэнгэ Апа они преодолели двухнедельный путь до Магадхи всего лишь в течение несколько часов.
Известно, что в конце жизни он обрел радужное тело (‘Ja’-lus). Лалита, Индрабодхи, Буддаджняна и бхикшуни Пальмо жили примерно в одно время. Ачарья Лалита встречался в Уддияне с Буддаджняной и с юной Пальмо".

Тантры Ямантаки широко распространились по Индии. Согласно трудам Чже Цзонкапы и Будона Ринпоче, ачарья Лалитаваджр принес тантры «Кришнаямари», «Бхайравы», «Семиглавие», «Трехглавие», «Шестиликого Ямантаки» и девятнадцать глав «Рактаямаритантры». В то же время, Вирвапа (Birva-ba) принес двадцать две главы «Рактаямари». Вирупа также принес «Рактаямаритантру». Ачарья Буддаджняна и Балинтапа (Ba-ling-ta-pa), согласно наставлениям традиции Нъё (Gnyos-lugs), принесли тантры «Кришнаямари», «Бхайравы» и «Шестиликого Ямантаки» (Nag-’jigs-gdong Gsum-gyi Rgyud), а Домбипа (Dom-bhi-ba) — «Рактаямаритантру».

Следует оговориться, что учение тантр Ямантаки переходило от учителя к ученику и дальше по разным линиям преемственности. Мы понимаем, что даже в общих чертах весьма сложно отобразить основные традиции распространения учения Ямантака тантры. И все же назовем основные имена и приведем краткие истории тех учителей, информацию о которых удалось найти.

Согласно объяснениям великого Чже ринпоче, тантра Бхайравы следовала по многим линиям преемственности: Чоду (Co-gru), Ронсом (Rong-zom), Рало (Rwa-lo), Бари (Ba-ri), Мэлчо (Mal-gyo), Чиджо (Gyi-jo), Ку Ойдубпа (Khu Dngos-grub-pa), Пандита Саманта (Pandi-ta Sa-manda), Жюнпо (Khyung-bo), Манан Чойже (Ma-nang Chos-bshes), Жюнпо Чойцон (Khyung-bo Chos-brtson), Ньё (Gnyos) и Доло (Rdo-lo). Из них пять считаются очень известными. Это Ра, Кьо, Щан (Rwa-Skyo-Zhang gzum), Мэл и Ньё (Mal-Gnyos guyis), согласно «Жедриму» Лхундуба Пандиты [4, л. 3a/6]. Лучшей из этих пяти, по мнению многих знатоков тантры, является традиция Ра (Rwa-lugs). Тантра Бхайравы широко изучалась в традиции Кадам (Bka’-dam) и все йогины этой школы использовали его в качестве своего тайного идама. «Семиглавие» приобрело звание удивительной и несравненной тантры. За каждую написанную книгу [«Семиглавие»] давали до десяти срангов золота [около 300 грамм].

Духовная традиция Лалитаваджра

Рассмотрим традицию Ямантака-тантры, исходящую от Лалитаваджра. Учеником Лалиты был ачарья Амогхаваджра-старший (Don-yod Rdo-rje che-ba). Он изучил многие тантры, реально узрел лик Ваджрабхайравы и, обретя сверхъестественные способности, передавал многие посвящения и тайные наставления. Он составил систему по практике Ямантаки, которая стала основной в традиции Къё (Skyo-lugs) [см. Чжамьян Шадба 1, л. 75а-75б]. Далее, согласно изложению Чжамьяна Шадбы [1, л. 77а/3 –78а/5]:

"Учеником Амогхаваджры-старшего был ачарья Ешей Джюнней Бипа (Ye-shes ‘Byung-gnas Sbas-pa), другое имя которого Джнянакара. Он изучил пять главных наук, получил посвящения и многие наставления по Ваджрабхайраве, занимался практикой и воочию узрел лик Ваджрабхайравы. Ачарья Ешей достиг сверхъестественных способностей и, опираясь на толкования Тантры, составил практику «Экавиры» (Dpa’-bo Gcig). Его ученик Лалитаваджр провел анализ и украсил эту практику тайными комментариями. Джнянакара составил много других сочинений-шастр (bStan-bcos).
Учеником Ешей Жюннэй Бипы был ачарья Падмаваджра. Некоторые говорят, что он родился в Отивише (O-ti-vi-sha), однако многие склонны считать местом его рождения Уддияну. Тот великий ученый Пандита родителями был назван Рамапала (Ra-ma-pa-la), пойдя в ученики, носил имя Абхидзукта (Abhi-dzugta). После принятия обетов монаха Рабджуна был назван Шри Ракшитой (Shri-rakshi-ta). Во время тантрийского посвящения от ачарьи Джнянакары получил имя Падмаваджра. Прослушав у него наставления, он взялся за выполнение практики. Реально узрел лик Ваджрабхайравы и обрел сиддхи. Чаще всего он жил в Уддияне.
Учениками Падмаваджры были Бхаро Чагдум (Bha-ro Phyag-rdum) и Мецалинва (Me-tsha-ling-ba). Бхаро Чакдум родился в Непале в семье Брахмана. Поначалу он был последователем не-буддийской религии. Когда он попал в немилость к царю, ему отсекли левую руку. (Отсюда происходит его имя - Бхаро «безрукий»). Он освоил доктрину иноверцев и отправился в Уддияну. Обрел состояние злобного божества, но более сильные боги подавили его. Разум его помутился. В это же время в Уддияне находился благой ачарья Великий Падмаваджр. Бхаро получил от учителя посвящение и силой благословения своего наставника он избавился от сумасшествия. С искренней верой в буддийскую дхарму он жадно впитывал наставления по «Кришнаямари» и стал ее знатоком. Завершив свою практику, он реально узрел лик Шри Ваджрабхайравы и обрел сиддхи.
Однажды правитель одной отдаленной [от буддизма] страны повздорил с человеком, находящимся в услужении у Бхаро, тогда царь собрал войско, но оно разбежалось с поле боя, так и не вступив в битву. Никто не слушал приказов царя, потому что силой своего самадхи ачарья Бхаро повлиял на противников и исход боя. Согласно лоцаве Ра, Бхаро оставил после себя три садханы: «Одноликого и двурукого», «Одноликого четырехрукого» и «Трехликого шестирукого» [Ямантаки].
Мецалинва, монашеское имя которого Дипамкара Ракшита (Di-pam-ka-ra Rakshi-ta), родился тоже в Непале и жил в местечке Мецалин (Me-tsha-ling), откуда и пошло его имя. Он стал монахом-бхикшу. Наставления по «Кришнаямари» и другим высшим Йогатантрам он получал от учителей Праджня Ракшиты (Pradzna Rakshi-ta), Канакашри (Ka-na-ka-shri), Дхармакарамати (Dharma A-ka-ra-ma-ti) и Падмаваджра. Он усвоил эти наставления и достиг удивительной мудрости. Мецалинва особо усердствовал в практиках «Чакрасамвары» по линии Луипы, «Бхайравы обычного» (‘Jigs-byed Spyi) и «Тринадцати божеств». Узрел лик [божества] и овладел безграничной силой. За необыкновенно доброе сердце, он прославился в Непале под именем Махакаруна (т.е. «Великая доброта»). Когда он посетил Тибет, искушенный в йоге переводчик Занкар лоцава (Zangs-dkar Lo-tstsha-ba) обратился к пандите [за наставлениями] и выполнил перевод «Великого толкования на йоги низшего класса» (Yo-ga Smad ‘Grel Chen-mo).

Далее по важности следует духовная традиция Къё (Skyo-lugs)

"Лилаваджр (Li’-la Badzra), другое имя которого Лалитаваджр, обрел ученость во многих тантрах. У него было много учеников, его навещали йогины, он владел разными сиддхи. Когда он показывал свои способности, ученики проникались к нему большим уважением. Однажды ачарья подумал:
– Я помогаю живущим существам, храню и защищаю драгоценную Дхарму, переданную мне от Благих наставников и имею силу показывать сиддхи. Почему бы не найти способ реализации Махамудры в следующей жизни?

С такими мыслями он отправился на поиски. По дороге он встретился с девушкой. Она несла на голове кувшин с водой, наполненный до краев, а ее четырехпалые ноги не касались земли.

– Куда держишь путь? — спросила она.
– В этой жизни я держу, храню и защищаю Дхарму. Владею сиддхи. Я ищу способ достичь Просветления в следующей жизни.

Во время разговора ачарья понял, что перед ним предстала дакиня. Он совершил почтительный обход вокруг нее, простерся и обратился с просьбой помочь ему. Она отправила его в Уддияну.
В уддиянской пещере «Великой ваджрной скалы», священной обители дакинь, он выполнял подношения Бхагавану Ваджрабхайраве и в действительности узрел его лик. Когда дакини даровали ему устную передачу (лунг), он попросил разрешения забрать с собой некоторые тантры Ямантаки. Часть тантр он запомнил, а часть записал и спрятал в бамбуковый ящичек. После он задумал вернуться назад, и дакиням приснился сон, в котором взбитое из молока масло исчезало в руках человека. Как только Лалита двинулся в обратный путь, одновременно защебетали все птицы и залаяли собаки, повернувшись на Восток, и деревья склонились в том же направлении. Дакини бросились в погоню, но ачарья силой медитации превратился в Бхайраву и положил книгу перед собой. Не увидя Лилаваджра, они обнаружили книгу, воскликнув: «Книга лежит возле Ваджрабхайравы!».
Женщины взяли ее и вернули на прежнее место.
Ачарья же решил вновь ненадолго наведаться в Уддияну, т. к. не запомнил того, что записал. Выучив наизусть эту тантру, он вернулся в Индию, и составил по памяти книгу, в которой сделал пометку «освоил и записал Лалита»."

"Лилаваджр обрел мирские и высшие сиддхи. За способность превращаться в разные обличия, ему дали имя Нацог Зугчен (Sna-tshog Gzugs-can). Когда он выполнял ритуал «Мандала», умиротворяющие украшения на нем приобретали причудливые формы, за что он получил имя Гегпи Доржэ (Sgeg-pa’i Rdo-rje), т. е. «Очаровательный ваджр». Способность к воспитанию непослушных учеников гневным видом Ваджрабхайравы принесла ему имя Монпи Доржэ (Smon-pa’i Rdo-rje), что означает «Ваджр вдохновения». Лалитаваджр принес тантру Ямантаки из Уддияны, но не он был первым провозвестником этого учения на Земле.
Лалита передал ачарье Манджушримитре (‘Jam-dpal Bshes-gnyen) наставления и помогал ему в практике. Обретя сиддхи, Манджушримитра отправился вершить благие деяния. Однажды на мосту он столкнулся с гордецом, повелителем одного небольшого не-буддийского королевства. Тот бешено мчался верхом на слоне. Никто из них не хотел уступать дорогу. Тогда ачарья показал гневную мудру, царь вместе со слоном раскололись пополам и упали по разные стороны моста. Придворные взмолились и призвали Манджушримитру к терпимости. Ачарья освободил от волшебных чар правителя со слоном и установил в том королевстве буддийское учение. Он владел многими сиддхи, в том числе способностью умерщвлять и возрождать заново. Говорят, что он жив и по сей день".

[Там же, л. 78-79]

"Этот ачарья наставлял Амогхаваджра-старшего (A-mogha-badzra Chen-po), тоже достигшего сиддхи Видьядхары (Rig-’dzin gyi Dnos-grub). Он узрел лик «Нирманакаи». Прожил тысячу двести лет. У него было четыре ученика: Дэвакарачандра (De-ba A’-ka-ra Tsandra), Нагпощап (Nag-po Zhabs), Вирьячандра (Birya-tsandra) и Амогхаваджра-младший (A-mo-gha Badzra Chung-ba).
Дэвакарачандра был коренным ачарьей великого лоцавы Щанг Шейраба, бывал в Тибете. Знаток тантр «Гухъясамаджи», «Ямантаки» и других, он давал обширные объяснения и по «Кришнаямари». Дэвакарачандра достиг сиддхи бессмертия. Говорят, что он живет на горе «Славы» (Dpal-gyi Ri) и по сей день.
Второй ученик оказался на востоке [Индии] в Камарупе (Ka’-ma-ru’-pa). В той местности иноверцы регулярно совершали кровавые жертвоприношения, закалывая каждый раз по пятьсот буйволов. Когда ачарья показал им гневную мудру, их алтарь разрушился. Иноверцы остолбенели и лишились чувств. Царь стал расталкивать их и взмолился:

– Если ты буддист, то установи Дхарму, а если ты иноверец, то награди нас!
– Я разрушил алтарь и возведу новый для Будды, — произнес ачарья приводя всех в чувство.

Он запретил кровавые жертвоприношения и установил в качестве даров «три белых» (Dkar-gsum) и вареный рис (‘Bras-chen), а также соорудил алтарь.
Ачарья двинулся дальше. Однажды в дороге он превратился в тигра и устремился в миры адов и животных. Временами он проводил там посвящения и давал немало наставлений. Хотя из-за отсутствия толмачей учения не понималось, оно все же несло великое благословение. Поэтому он был известен как «Лама с белыми ступнями» (Bla-ma Zhabs-dkar-can).
Нагцо (Nag-tsho) высказался о третьем ученике как о Вирьячандре младшем. Это означает, что он был младшим братом славного Джово Атиши (Dpal Jo-bo Lha). Вирьячандра обрел силу Ямантаки. В основном странствовал по Тибету. Долгое время находился в монастыре «Лу» (Klu-dgon), что в долине Ярлун (Yar-klungs). Затем он вернулся в Индию, где находится и поныне. Ньен (Gnyen) сказал о нем: «Он - скрытое светило». Вирьячандра добыл амриту из священных субстанций и стал Видьядхарой вечной жизни (Tshe’i Rig-’Dzin). Говорят, что сейчас он находится на юге [Индии] на горе «Славы».
Четвертый — Амогхаваджр младший (A-mogha-badzra Chung-ba). Известно пророчество о том, что в Бодхгайе, где Будда [достиг Пробуждения], появятся еще три его воплощения. Первое – Ачарья Ашока, среднее – Амогхаваджр старший, и третье – Амогхаваджр младший, который был духовным сыном ачарьи Атуладасы (A-tu-la-da’-sa).
Младший прослушал обширные наставления по сутре и тантре у Дзэтари (Dze-ta’-ri) и других наставников. В то время, когда Шейраб лама находился в Индии, Амогхаваджр был юным учеником, а сильным ученым Пандитой стал уже впоследствии. Он стремился попасть в Тибет. Странствуя по Тибету, он успел послушать наставления очень старого великого лоцавы Щанга (Zhang Lo-chen). Лоцава Бари (Ba-ri Lo-tstsha-ba), Рейчунва Жюнпо (Ras-chun-ba Khyung-po) и Къё лоцава (Skyo) долго размышляли и пришли к выводу, что он и есть лама по имени Ваджрасана из Бодхгайи (Bla-ma Rdo-rje Gdan-pa). Все великие лоцавы собрались вместе и, получив от Амогхаваджра многочисленные наставления, выполнили переводы «Парамиты» (Phar-phyin), «Украшения сутр» (Mdo-sde Rgyan), а также других сутр и тантр. Младший Амогхаваджр помогал Бари при переводе обширных наставлений по многим большим и малым садханам «Гухъясамаджи», «Хеваджры» и по другим книгам. Еще он разъяснял, как опираться на «Четыре мудры» при выполнении «Стадии завершения».
В услужении у него находились многие тибетские ученые Геше (Dge-Bshes) и тантристы. Однажды они следовали в верхнюю долину Пху (Stod-lung Phu), и на них напали разбойники. Спутники-тибетцы бросились врассыпную, а Пандита вступил в единоборство. Он парализовал всех бандитов, показав гневную мудру, но потом отпустил, взяв с них обещание больше не вредить другим. Амогхаваджр младший прожил долгую жизнь и принес огромную пользу жителям Индии, Непала и Тибета. Его наставлениям внимал Къё Отжюн (Skyo ‘Od-byung).
Это и есть индийская линия преемственности Къё.

История духовной традиции Щанг (Zhang)

В этой линии Ачарья Буддаджняна (Sangs-rgyas Ye-shes Zhabs) рассматривается как мирный и гневный Манджушри.
Ачарья обрел ученость в «Парамите», занимаясь у наставника Сэнзана (Seng-bzang). Он составил некоторые толкования в Наланде, а затем отправился в Уддияну. Там он слушал учение от Лалитаваджра и восхищался личностями Гунэтура Дракпы (Gu-ne-tur Grags-pa), Лакшми (Lakshmi) и других. Он овладел состоянием Дзамбалы (Dzamb-ha-la). Попав в город Конодзэ (Ko-no-dze), Буддаджняна получил много устных передач от Бамотапы (Ba-mo-ta-pa). А в местности Конкана (Kong-ka-na), что на юге [Индии], в течение девяти лет находился у великого йогина Балимты (Ba-limta). Он прослушал вкратце великие тантры, но не постиг состояния «Вместерожденности» на «Стадии завершения». Затем около шести месяцев он выполнял ритуал «Обращения к божеству», находясь на севере [Индии] в Бодхгайе в местечке Куваца (Ku-ba-tsa). Там ачарья получил пророчество от внезапно возникшего учителя Будды. Затем монах-бхикшу отправился на восток. По дороге он встретил пахаря. Тот выразил ему свое почтение и пригласил к себе домой. Поскольку жены не оказалось дома, пахарь оставил ачарью, а сам ушел [в поисках пищи]. Он накопал червей и, вернувшись домой, приготовил из них пищу. Затем с великим уважением к гостю он предложил отведать угощение. А у бхикшу Буддаджняны закралось сомнение, обретет ли он в этой жизни «радужное тело», если отведает запретной пищи [из живого существа]. Подумав, он устранил все сомнения и поел. В то же мгновение перед ним предстал владыка ваджрного мандала Бхагаван Манджушри, передал посвящение, и в ачарье зародилась «Мудрость четырех йог» [стадии завершения]. Затем мандал растворился в небе словно радуга, с ним исчезли и бхикшу Буддаджняна с учителем Манджушри.
Впоследствии ачарья составил садхану «Самантабхадры» (Kun-bzang) и передал Дипамкаре (Mar-me-mdzad Bzang) и другим восемнадцати лучшим ученикам тантру «Гухъясамаджи» как основную, и тантру «Ямантаки». Он реализовал Дзамбалу и преподнес благодаря этому золото каждому из семисот ученых Пандит, а благодаря богине Норчунме — по жемчужному ожерелью каждому из трехсот. С их помощью в торговле стало возможным совершить обширные дары. Ради блага существ и процветания дхармы в тот же день каждому из девятнадцати божеств поднесли в дар столько масляных светильников, сколько их вместилось на площадке, равной семи колесам от повозки. Каждому из ста Бодхисаттв и гневным [божествам] — масляные светильники по площади равные трем колесам от повозки. Каждому из пятнадцати защитников сторон света поднесли торма, равные по весу пятнадцати нагруженным носилкам. Были поднесены и другие дары. Впоследствии, Буддаджняна вернулся к учителю Балинте и радовал его своей помощью.
Великий Джово упоминает в своем тексте «Записи пути» (Lam-yik) имена Буддаджняны, Камбалавы (Kamba-la-ba), Рольпи Дорже (Rol-pa’i Rdo-rje), Лавапы (Lwa-ba-pa) и Лалитаваджра.
Буддаджняна также передавал наставления благому Атише по линии Щанг (Атиша вошел в число его четырех учеников, которые уже при жизни достигли высочайших сиддхи), и оставил после себя обширные труды по «Гухъясамадже» и «Ямантаке».
Дипамкара Атиша учил Лалитаваджра. Лалитаваджр узрел лик «Причинного Ваджрадержца» и обрел безграничные силы. Он передал тантры «Кришнаямари» и «Бхайравы» последователям традиции Щанг, составил шастру, повествующую о возникновении Ямантаки на основе «Комментария к Кришнаямаритантре», ритуал «Мандала тринадцати божеств» и другие труды. Это не тот йогин Лалита, который принес цикл знаний по «Ямантакатантре» из Уддияны.
У Лалитаваджра учился Созурава (So-su-ra-ba), другое имя которого Дэчинщап (Bde-sbyin Zhabs). Он родился на востоке Индии в местечке Камарупа, изучал тантры великой йоги. Известно, что он достиг реализации Ямантаки.
У Созуравы учился гуру Сэнапа (Gu-ru Se-na-pa), ставший знатоком всей сутры и тантры и достигший реализации.
Ученик гуру Сэны – Абалинава (A-ba-li-na-ba), родившийся в Кашмире, вышел за рамки физических ограничений своего тела (Rkang-mGyogs kyi Dngos-grub).
Ученик Абалинавы, Гунакарабхадра (Gu-na A’-ka-ra-bha-dra), обрел достоинства великих прозрений.
В славной Дзагадхе родился ученик Гунакарабхадры, Нагван Драгпа. Он был учителем царя Радхи, реально узрел лики Тары и Авалокитешвары, обрел много великих достоинств. Все вышеперечисленные по линии Щанг йогины были монахами-рабджунами.
Ученик Нагвана Драгпы — Дэвакарачандра. Этот «Белый пандита» (Pandi-ta Dkar-po), о котором говорилось выше в разделе о традиции Къё, родился в Магадхе. Он стал знатоком тантр «Калачакры» и «Гухъясамаджи», достиг силы Ямантаки. В местности Рар (Rar) обитали злобные наги. Силой своих воззрений пандита победил их и утвердил в обетах.
В соответствии с вышесказанным приводятся строки из «Тантрических записей»:

«Манджушриджняна и Дипамкара,
Лалитаваджр, Дэчин и Сэнапа,
Кадинщап и Гунакарабхадра,
Нагван Драгпа и Дэвакачандра».

Созурава и Дэчин — одно лицо. Абали и Кадинщап — тоже одно лицо. Наставлениям Дэвакары внимал великий Щанг лоцава Чогду Шейраб лама.
Такова линия преемственности Щанг.

История четвертой индийской традиции Мэл (Mal-lugs)

Преемником Буддаджняны считается крупный ученый Пандита Наро (Na’-ro Pan-chen). Он реализовал трех идамов: Чакрасамвару, Гухъясамаджу и Хеваджру.
Его учеником был непалец Великий Памтинва. Он обрел достижения во многих видах тантр, но особенно преуспел в тантре «Чакрасамвара» и подготовил таких учетелей, как Марпа лоцава (Mar-pa Lo-tstsa-ba), Барива (Ba’-ri-ba) и многих других.
Учеником Памтинвы был великий лоцава Локча (Klog-skya).
Учеником Локча был Мэл лоцава (Mal).
Посвящения и тайные наставления в традиции Буддаджняны просил и Бараиндраруци (Ba-ra Indra-ru-tsi), которого называли «Белым пандитой Хаду». Мэл лоцава от него тоже получал наставления и обрел некоторые сиддхи безумного [поведения], выполняя практики «Ваджрабхайравы» и «Кармабхайравы». Ученик Локча был учителем великого Сакьи Кунга Ньинпо, он составил Комментарий к «Семиглавию».
Таков порядок этой линии преемственности.

Далее - традиция Нъё (Gnyos-lugs)

От Буддаджняны учение переходило по линии Щанг вплоть до Балин ачарьи. Затем Нъё Ёнтэн Драг (Yon-tan-grags) получил от него наставления по «Гухъясамадже», и в традиции Буддаджняны «Тринадцать божеств Бхайравы», «Девять божеств», «Тринадцать божеств Кришнаямари» и «[Восемь] грозных божеств».
Во время перехода в Индию Нъё лоцава подружился с Лхобрак Марпой. Оказавшись в Индии, Нъё лоцава нашел ученого Балинта ачарью.
– Прошу наставлений, чтобы защищать Дхарму от искажений её смысла, — обратился лоцава с просьбой к учителю и получил от него наставления по практике «Гухъясамаджи» в традиции Буддаджняны.
– Прошу также силу идама, чтобы осуществить многие планы, — и получил наставления по «Кришнаямари».
– Также прошу силу идама, чтобы охранять Дхарму в горном районе Лачун, — и получил совмещенные наставления по «Ваджрабхайраве» и «Восьми грозным божествам». Эти учения он распространял в Тибете.

История традиции Бари (Ba’-ri lugs)

Из наставлений последователей Бари: «Ачарья Гегпи Дорже достиг некоторых сиддхи, следуя методу «Кришнаямари», и отправился на юг [Индии] вершить благие дела. Однако, вступив в единоборство с неким иноверцем, он был повержен. Ачарья взмолился о помощи и ночью ему приснился пророческий сон.
Ему снилось, как он попал в Уддияну и повстречался с одной дакиней. Три года он находился у нее в услужении.
– Чего ты хочешь? — спросила она по окончании службы.
– У меня нет других желаний, кроме как служить тебе.
Прошло шесть, девять лет, но все повторялось. Так пролетело двенадцать лет. Наконец дакиня поинтересовалась:
– Какие сиддхи ты желаешь обрести?
– Прошу у вас метод, следуя которому можно жить в согласии с учением Будды, а также побеждать демонов и иноверцев. Тогда дакиня, по имени «Блаженноокая» (Bde-ba’i Spyan-ldan), передала ему посвящение на практику «Бхагавана Ваджрабхайравы» и наставления по «Семиглавию». Затем он тайком записал наставления на белом шелковом шарфе козьим молоком. Отправляясь в обратный путь, он прихватил его. Дакини догадались об этом и бросились вдогонку. Они хотели умертвить его, вырвав из груди сердце, но обретший сиддхи «Подчинения своего тела» ачарья ускользнул от них и благополучно вернулся в родные края.
Пробудившись ото сна на следующий день, он наказал своего соперника-иноверца».
Учеником Гегпи Доржэ был ачарья Джампал Драгпа (‘Jam-dpal Grags-pa). Он тоже получил посвящение от Ваджрадакини. Ачарья обрел способность не забывать дхарани и составил много методов для реализации Манджушри.
Его ученик Джампал Драгпа младший достиг таких же достоинств.
Его учеником был Джампал Щенен (‘Jam-dpal Bshes-gnyen).
У Джампала Щенена учился Амогха старший.
Наставления Старшего слушал Амогха младший.
Младший передавал наставления великому Бариве (Ba’-ri-ba chen-po).
Барива наставлял Ёрдарма Драга (Gyer-dar-ma Grags). Затем эта традиция разделилась на три ветви.

История традиции Жюнпо (Khung-po’i lugs)

Эта традиция включает в себя методы «Пяти» и «Тринадцати божеств Ваджрабхайравы».
Через славного Лалитаваджра, затем через Падмащапа, Индрабодхи-младшего, Амогхаваджра и Вайрочанаракшиту (Bee-ro-tsa-na Ragshi-ta) учение дошло до йогина Жюнпо (Khyung-po). Он получил посвящение на юге [Индии] на кладбище в местности Косали (Ko-sa-li) от Вайрочанаракшиты.
В биографии Жюнпо находим:
«Вайрочанаракшита находился на юге в Косали. Там, на кладбище Цаи Тилбо (Rtsa’i Sbyil-bo), он встретился с десятью учеными Пандитами и передал им наставления по «Тридцати двум божествам Гухъясамаджи», «Тринадцати божествам Хеваджры», «Тринадцати божествам Чакрасамвары», «Пяти божествам Махамайи», «Тринадцати и пяти божествам Ваджрабхайравы», дал посвящение на них и благословил».
Из наставлений самого Жюнпо о традиции:
«Пальдзин Харикела (Dpal-’Dzin Ha-ri-ke-la), составивший великолепное «Собрание практик», Домбипа (Tom-bhi-pa) и Кусулу (Ku-su-lu), Махаваджр (Maha-badzra), Пальден Еше Дэ (Dpa-ldan Ye-shes Sde), Вайрочанаракшита, йогин Сумати (Su-ma-ti), Амогхаваджр и Пальдэн Доржедэнпа (Dpal-ldan Rdo-rje Gdan-pa) — такова последовательность моей традиции».
Лалитаваджр объяснял тантру «Тринадцати божеств Бхайравы», Бхаро и Балин Ачарья тоже преподавали эту тантру, Ра лоцава, Нъё лоцава, Жюнпо и Дро лоцава (Khro-lo) получали посвящение в тантру «Тринадцати божеств».
Таким образом, в традиции Жюнпо важнейшими считаются пять тантр: «Чакрасамвара», «Хеваджра», «Махамайя», «Гухъясамаджа» и «Ваджрабхайрава». От индийских земель до местности Пэн (‘Phan-yul) в центральном тибетском районе, от Нигумы (Ni-gu-ma), Доржедэнпы и великого йогина Рахулы (Ra’-hula) были переданы посвящения всех этих пяти тантр. Посвящения на такие тантры как «Гухъясамаджа», «Бхайрава» и «Тринадцать божеств Ваджрабхайравы» были переданы во многих местах Тибета.

История традиции Митрадзоки (Mi-tra-dzwo-ki)

Митрадзоки — великий йогин, обретший высшие сиддхи. От него эта линия прошла через совершенного Будду века «Кали-юги» — всеведующего Панчена ринпоче (Pan-chen Thams-zad Mkhyen-pa Rin-po-che), далее — Нагчена ринпоче (Snags-chen Rin-po-che), Ваджрадхары в человеческом обличии, перерожденца Нагвана Тэнзина Тинлея Чойван Драгпи Дэ, Доржечана Лобсана Кейцуна и дошла до Кунчена-Чжамьяна-Шадба-Дорже.
Что же касается традиций таких йогинов, как Ронсома, Нагцо, Чице (Gyi-tse), Мананг Чойще (Ma-nang Chos-bhes), Жюнпо Чойцон (Khyung-po Chos-bRtson), Кейдуба и пандиты Саманташри (Sa-manta Shri) в биографиях и разъснениях сведений о них найти не удалось".

Так описывает историю распространения тантры Ямантаки в Индии Кунчен-Чжамьян-Шадба-Дорже [Чжамьян Шадба 1, лл. 71а\3 - 85б\3].

¤

Источники на тибетском языке:

1. Чжамьян Шадба. Kun-mkhyen ‘Jam-dbyangs Bzhad-pa’i Rdo-rje’i Gsung-’bum Ca-pa la Dpal Rdo-rje ‘Jigs-byed kyi Chos-’byung Khams-gsum las Rnam-par Rgyal-ba Dngos-grub Kun-gyi Gter-mdzod ces-bya-ba.

2. Чжамьян Шадба. Shakya’i Dge-slong ‘Jam-dbyang Bzhad-pa’i Rdo-rje’i Thob-yig bSten-pa’i Rgya-mtsho Mkhas-pa’i ‘Jug-ngogs las Gsang-sngags kyi ‘Byung-gnas Rgyud-sde Rin-po-сhe rnam Thob-tshul te Rim-pa Gsum-pa bzhugs-so.

3. Контон. ‘Jam-dpal Gshin-rje-gshed skor-gyi Bla-bRgyud-pa’i Chos-’byung ‘Dul-bya’i Re-’dod Skon-ba Yid-bzhin gyi Nor-bu’i ‘Phreng-ba zhe-bya-ba bzhugs-so.

4. Таранатха. Rgyud-rgyal Gshin-rje-gshed skor-gyi Chos-’byung Rgyas-pa Yid-сhes Ngo-mtshar bzhugs-so.

5. Лхундуб. Dpal Rdo-rje ‘Jigs-byed Chen-po’i bSkyed-rdzogs kyi Lam zab-mo’i Rim-pa gnyis-kyi Rnam-bzhad Sku-gsum Nor-bu’i Bang-mdzod ces-bya-ba bzhugs-so.

Стихотворение "Познание Пустоты" можно рассматривать как биографическое, а также как своего рода метафору прихода человека западной культуры к Дхарме Будды. "Свет Сознания" - это краткая история моих духовных поисков. А последнее стихотворение является стихотворной частью Приложения №2 ("Размышления русского буддиста о судьбе Дхармы в России в эпоху конца Дхармы") к моей работе "Буддизм и философская парадигма будущего".

“Познание Пустоты”

       Феноменальный мир воистину есть Майя;
     В иллюзии живя, мы кажимость лелеем.
     Познанье дхарм и скандх несёт нам избавленье,
     Но грешен человек, подвержен помраченьям.
     Нам могут возразить: "Где ваши аргументы?,
     И почему должны взирать мы на Восток?".
     На это скажем мы: слова здесь не помогут,
     На Западный Закат мы больше не пойдём.
     Хоть Истину в словах поведать невозможно, 
     Но всё же кое-что мы можем рассказать.
     
       Платон и Пифагор нас истине учили,
     Гомер, Эсхил, Пиндар вещали правду нам,
     Но суть воспринимать давно мы разучились,
     И мудрость греков тех уж позабыли мы.
     Схоластики столпы, отцы позитивизма
     Затмили чистый свет Эллады золотой;
     Исток тот замутнён, прозрачный и зеркальный,
     В котором отражён был Логоса Закон.
     Великий Гераклит теперь непонимаем,
     И мудрый Парменид отвержен и забыт,
     Могучий Эмпедокл уже непостигаем -
     Ведь замутнён исток, затмился чистый свет.
     К Эллады мудрецам вернуться мы пытались,
     И Ницше по стопам великих древних шёл,
     И Хайдеггер за ним прокладывал дорогу,
     Но замутнён исток, неявен чистый свет,
     Непредсказуем путь и не видать тропы.
     Не ведать, не видать - то Западный Закат.
     И вот тогда опять мы взоры обратили
     На Солнце, на Восход, на Пламенный Восток!
     
       Восток востоку рознь. Как светлую Элладу
     Великий Гёльдерлин в своих стихах открыл,
     Так Шопенгауэр, прочтя Упанишады,
     Затем в трудах своих на Запад свет пролил;
     Но важно избегать превратных толкований,
     Интерпретаций дух полезен не всегда -
     Так можно обмануть немало ожиданий,
     И Истины Врата закроются тогда.
     Первоисточники приблизят к пониманью
     И комментарии больших Учителей,
     Поверхностное же весьма опасно знанье -
     Как судно утлое средь грозовых морей.
     Многообразие систем восточной мысли
     Сомнений не влечёт, но радует всецело;
     Различны уровни реки текущей - жизни,
     Мысль соответственно течёт в Едином Целом.
     Так Веды, Даосизм, Буддизм, Упанишады -
     Как Истины Лучи, как Духа Океаны;
     Исток и Свет Един, и рушатся преграды,
     Одно, Во Всём Одно - Брахман, Шуньята, Дао!
     
       О Шунья - Пустота!, Единое Плотина;
     Татхата - Бытие!, вместилище миров.
     Где Запад и Восток? Всё, в сущности, едино,
     И множественность вся - иллюзии покров!
     Существованье гун иль дхарм круговращенье
     Причинность создаёт, кармический закон;
     Сансары колесо в своём коловращеньи -
     Существ круговорот, воздушных замков сонм.
     Всё это только сон или его подобье,
     Реальности лишён феноменальный мир;
     И ум, и чувства все, как некое снадобье,
     Действительность дают из призрачных картин.
     А Пустота проста, сложна и многогранна,
     Поэтому её познать нам не дано,
     Но разуму - своё, отточен филигранно,
     Пусть скажет: "да" и "нет"; затем возникнет "но".
     Пройдя за кругом круг, поймёт, что нет движенья;
     Познанье Пустоты - загадка, парадокс;
     Покоя тоже нет, и разума волненья
     Утихнут, и тогда родится Будда вновь!
     
       Святые гении великого Востока:
     Конфуций, Лао-цзы и Будда Шакьямуни,
     Пророки древних Вед, творцы Упанишад,
     Создатели систем Веданты, Махаяны -
     О Вьяса, Шанкара, Асанга, Васубандху,
     И Нагарджуна здесь, и множество имён...
     Огромен пантеон духовной вечной славы!
     Но имя значит что? Что в имени и форме?
     Условный только знак, подобие иль символ;
     Подобие чего?, что означают знаки?,
     И символы на что указывают нам?
     Хоть Истину в словах поведать невозможно,
     Но всё же скажем мы: на Принцип Пустоты!
     Исполнена она значений всевозможных,
     В себе содержит всё, присутствуя во всём;
     Но если только дхарм и скандх постичь Пустотность,
     Тогда, сейчас и здесь, проявится она!
     Её безмолвен Звук, и Свет её неявен, 
     Но Истину "не-я" Восток нам сохранил;
     Как ты ни назови, но это - Дхарма Будды,
     Святая Пустота, Сокровище Миров!

“Свет Сознания”

            Я мыслил так: вот бытие -
           Людей, вещей существованье;
           Я мыслил: так даётся мне
           Всё сущее в моём сознаньи.
           
           Я думал: вот я прихожу
           И бытие воспринимаю;
           Я думал: вот я ухожу
           И бытие в себе снимаю.
           
           Я размышлял: рожденье "я"
           "Не я" потоки порождает;
           Я размышлял: погибель "я"
           Мираж "не я" уничтожает.
           
           Я понимал: сознанье "я"
           Пока ещё несовершенно;
           Я понимал: познанье "я"
           Придёт не сразу, постепенно.
           
           Я сознавал: преодолеть
           Возможно время и пространство;
           Я сознавал: причинность - сеть
           Иллюзии непостоянства.
           
           Я мыслил, думал, размышлял,
           И понимал, и сознавал я...
           Вдруг Свет Сознанья воссиял,
           И неожиданно пропал я!
           
           Весь мир принять необходимо -
           И постигать, и созерцать
           Ума приливы и отливы,
           Ума и мира благодать.
           
           В Сознаньи оба коренятся -
           И мир, и ум - они одно;
           И мысль, и бытие родятся
           Как двойня - дух и вещество.
           
           Но помрачают Свет Сознанья
           Разграничения ума,
           Непостоянные желанья...-
           И Свет окутывает тьма.
           
           И озаренье, просветленье
           Есть дар Единого Сознанья,
           Где сущность, форма и явленье
           Едины в Свете мирозданья.
           
           Он трансцендентен, имманентен -
           Тот Свет Единого Сознанья -
           Всеобщ и вместе с тем конкретен,
           Невыразим для описанья;
           
           Всему присущ потенциально,
           Везде присутствует реально,
           Всегда бытийствует сакрально,
           Во всём - в глубокой чудной тайне,
           Он Пребывает Изначально!

“Преодоление”

           Преодоленье времени, пространства,
           Материи, причинности, движенья -
           Оно есть плод Святого Отреченья,
           Оно есть дар Великого Прозренья!
           Страданий цепи, дебри заблуждений,
           Рождение и смерть, болезнь и старость,
           Все вещи и явленья мира -
           Всё есть иллюзия одна лишь,
           Укоренённая в сознаньи!
           Ведь первоэлементы Бытия,
           Как их ни назови, -
           Монады, атомы, лептоны, кварки, кванты,
           Микрочастицы, волны иль поля -
           Они несут в себе природу мысли!
           Так мы единства достигаем
           Мышления и Бытия!
           Так мы иллюзию снимаем
           Существований наших "я"!
           Преодоленье пут многообразья
           И достижение блаженного Единства
           Есть плод Святого Отреченья
           И дар Великого Прозренья -
           Они друг друга дополняют
           И модус Бытия определяют!
           Так модус Абсолютного Единства
           Не может быть абстрактным достиженьем,
           А модус Иллюзорности Пустотной
           Для Просветлённого тождественен Единству!
           Преодоленье в том, чтоб шаг за шагом
           Идти Стезёй Святого Отреченья,
           Преодоленье в том, чтоб миг за мигом
           Идти Путём Великого Прозренья, -
           И лишь тогда Преодоленье
           Реальным станет Просветленьем!

“Понимание”

           Так. Правят миром Карма и Сансара -
           Взаимосвязи Бытия круговорота,
           И дхарм закон в своём круговращеньи
           Все существа влечёт по кругу Майи.
           Порочный круг не в силах разорвать мы,
           Ужасный Мара нам препятствия готовит,
           Но понимание Процесса Бытия
           И постижение Потока Мирового
           Есть первый шаг. Искоренение желаний
           Круг разомкнёт и превратит Сансару
           В блаженную, великую Нирвану!

“Мудрость”

     Лишь понимание и воля
     Раскроют сущность бытия,
     И в свете истины покоя
     Предстанут небо и земля.
     
     Понять всё то, что преходяще,
     Затем его преодолеть,
     И дух, холодный и горящий,
     Минует жизнь, минует смерть.
     
     Расторгнув узы дуализма
     И от сомнений отойдя,
     Смотреть на мир сквозь праджни призму,
     Как гераклитово дитя!
     
     И в этом нет противоречий, 
     Субъект-объектных антитез,
     Спонтанность шествует навстречу
     Принявшим жизненный процесс!

“Ом. Четыре Благородные Истины,
Благородный Путь Восьмеричный.”

Присуще изначально Бытию
Волненье дхарм - неудовлетворённость,
Феноменальный бунт, страданий круговерть.
Причина - воли смерч, исчадия желаний, неведения омут -
То жажда жизни есть.
Возможен ли исход? Возможно ли спасенье?
Спасенье и исход суть вехи на пути;
Освобожденье есть, возможно избавленье,
Но Благородный Путь нам надлежит пройти.
     
Пониманием п